Жаркая осень 1904 года

Александр Михайловский
Жаркая осень 1904 года

Господи, помоги мне сделать выбор, ибо уже скоро, на Николаевском вокзале столицы, я скажу моему милому, что либо принимаю его предложение, либо мы расстаемся и больше никогда не встретимся. Господи, дай мне мудрость отличить любовь от страсти, а также силу и стойкость до конца пройти по выбранному пути…

Будто почувствовав мои мысли, Николя протянул руку, улыбнулся и нежно погладил меня по предплечью. О, какой же прилив счастья я ощущала в такие минуты… Забывались все сомнения, беспокойство казалось смехотворным. Он действительно любил и боготворил меня, но все же я пока не знала, должна ли я прильнуть к его груди, или бежать от его любви прочь, куда глаза глядят. Мне приходилось делать над собой усилие, чтобы не поддаться дурманящей волне и сохранить способность трезво рассуждать.

Он, конечно же, мгновенно уловил то, что моя мысль сделала некий поворот. В силу своей чуткости он вообще безошибочно улавливал любые перемены в моем настроении. Вот еще одна особенность, которая смущала меня с тех пор, как я начала задумываться о совместной с ним жизни. При этом я понимала, что такая редкая особенность в близком человеке – это то, за что следует благодарить Бога. Но в то же время с тревогой и сожалением мне приходилось осознавать, что вся проблема во мне… Это я пока не готова была полностью открыться этому человеку. И сейчас впервые меня кольнула мысль – а смогу ли я сделать его счастливым?

Моя тревога моментально, по каким-то незримым каналам, достигла его разума. Он внимательно заглянул мне в глаза и, накрыв мою руку своей, сказал тихо и серьезно, с той тональностью в голосе, которой произносятся только жизненно значимые вещи:

– Я понимаю твои сомнения, Натали. И я не собираюсь давить на тебя. Каким бы ни было твое решение, я отнесусь к нему с уважением. Хочу лишь сказать – не бойся. Ничего не бойся. Я принимаю и люблю тебя такой, какая ты есть, и пока мы вместе, я никому не позволю обращаться с тобой неуважительно. Узнав меня получше, ты поймешь, какие на самом деле мы – люди из другого мира. Ты многому научишься. Ты начнешь больше доверять себе. Ты будешь всегда чувствовать поддержку и опору, а также свою собственную силу и значимость. Ты сделаешь много интересных и радостных открытий. Мы будем постепенно узнавать друг друга, в чем-то направлять, в чем-то влиять один на другого. Встретив тебя, я понял, что готов к браку. Я не сомневаюсь, что ты – та женщина, которая предназначена мне судьбой. Мы с тобой достаточно зрелые люди, и я надеюсь, мы не позволим мелочам омрачать нашу жизнь. Я такой, какой есть – вот я весь перед тобой, как на ладони, и мне нечего скрывать от тебя, милая Натали. Я обещаю, что буду хорошим мужем. Натали… – его голос сорвался от волнения, он немного помолчал, затем продолжил говорить, с возрастающей страстностью: – Прости, что до этого момента я не сделал тебе официальное предложение. Неудивительно, что ты сомневаешься во мне, подозревая, быть может, некоторое лукавство в моих словах. Возможно, ты испытываешь неуверенность в своем будущем. Но сейчас я говорю тебе со всей серьезностью: Натали – я люблю тебя и прошу твоей руки и сердца…

По мере того как он говорил, беспокойство и сомнения неудержимо отступали. Покой воцарялся в мой душе, и радостное ликование овладело всем моим существом. Мне хотелось одновременно и плакать, и смеяться. Словно я опять стала юной барышней – наивной и восторженной, и прекрасный витязь делает мне предложение стать его женой…

Даже сейчас мой избранник в полной мере проявил особенности своего характера и потрясающей интуиции – в одно мгновение он рассеял мои сомнения и вселил в меня уверенность, что все у нас с ним будет хорошо. Он нашел именно те слова, которые достигли самых глубин моего существа… И теперь он смотрел мне в глаза с ожиданием, и легкая улыбка чуть трогала уголки его губ. Ладонь его, лежащая поверх моей ладони, слегка подрагивала – и только это выдавало то волнение, которое он испытывал.

Мне хотелось растянуть этот восхитительный момент, который стремительно подходил к своему логическому завершению. А мне очень хотелось навсегда запечатлеть его в памяти… Запомнить моего витязя вот таким – с волнением ожидающим моего «да», застывшего, смотрящего мне в глаза с любовью и восхищением, преданностью и страстью… Легкий страх читался в его глазах – что, если я ему откажу? Но не было в моей медлительности и малой толики того чувства, которым руководствуется записная кокетка, наслаждаясь муками кавалера, который желает перейти в разряд женихов. И он, мой Николя, конечно же, знал это.

И наконец, за мгновение предвосхитив свой ответ счастливой улыбкой, я потупила взор и еле слышно прошептала:

– Я согласна…

22 (9) августа 1904 года, утро.

Санкт-Петербург, Новая Голландия.

Штабс-капитан Николай Арсеньевич Бесоев

Когда женщина с единственно дорогим лицом говорит вам «Да», тут для вас и начинают играть фанфары и ты видишь небо в алмазах. Первым делом, еще вчера вечером, я наскоро отчитался перед Дедом о своей поездке в Ялту. Ведь отпуск отпуском, а обычный порядок ведения дел никто не отменял: где был, что видел, с какими людьми свел знакомство, а также анализ политической и социальной обстановки, настроения в обществе и прочие мелочи, которыми тут до нас пренебрегали, что в конечном итоге и привело страну к трем революциям и самому великому социальному эксперименту в истории. Величайший социальный эксперимент, кажется, все равно будет, только на этот раз осуществляться он будет сверху и при строжайшем контроле спецслужб. Для того и служит та незаметная работа, которая позволит нашему начальству понять, какие изменения в стране уже назрели, и как их лучше осуществлять.

При встрече Дед дал мне понять, что в самое ближайшее время намечается еще одна загранкомандировка, на этот раз куда дальше Швейцарии – на другой берег Атлантического океана в славный город Нью-Йорк. Люди, которые активно финансируют подрывную деятельность против России, должны получить то, что заслужили. И организация этой операции ложится на плечи вашего покорного слуги. Именно организация, потому что всю черновую работу должны будут сделать другие люди, племя младое и незнакомое.

А мы с Натали, вопрос о переводе которой из Дворцовой полиции в ГУГБ уже фактически решен, будем изображать богатую супружескую пару. Наше дело – координировать процесс ликвидации, а также быть тайными посредниками между исполнителями, в роли которых могут выступать и криминальные элементы. Правильно приложив голову и деньги, можно добиться того, чтобы процесс ликвидации нехороших людей весело и ненавязчиво протекал на основе самообслуживания. Пусть они, введенные в заблуждение, сами истребляют друг друга. А мы будем управлять этим процессом. Но это уже высший пилотаж.

Утром, надев на себя цивильный костюм и мягкую шляпу, я вышел из ворот Новой Голландии и по Конногвардейскому бульвару пошел в сторону Александровского сада. Погода была пасмурная, ночью прошел мелкий дождик, и сейчас воздух пах сырым запахом надвигающейся осени. Но зонт, по счастью, еще не требовался.

Вот уже больше полугода мы находимся в начале ХХ века, а я все никак не могу привыкнуть к специфическому амбре здешних городов, в котором главную роль вместо выхлопных газов играют размокшие сейчас под дождем конские «яблоки», которые не успевают убирать дворники, и отчасти прелые листья, опавшие со столетних деревьев. Тихое патриархальное время, которому еще только предстоит стать тем самым громыхающим и ревущим ХХ веком, который мы все знаем.

С Натали мы встретились на углу Вознесенского и Адмиралтейского проспектов, немного полюбовались на Исаакиевский собор, потом вошли в Александровский сад, и по его дорожкам, под ручку, не спеша, прогулочным шагом, пошли в сторону Зимнего дворца. Народу в это сырое и холодное утро понедельника было немного – считай что весь сад был в полном нашем распоряжении.

Мы шли, и мокрые деревья роняли на нас последние задержавшиеся на сучьях капли воды. Мокрая земля пахла грибами и прелыми листьями. То, что со стороны выглядело как невинное воркование влюбленных, на самом деле было предельно жесткой постановкой задачи.

Первым делом я сказал моей милой, что вопрос с ее переводом в ГУГБ решен положительно, и даже более того, нас и дальше будут посылать на задания вдвоем, ибо у нас неплохо получается изображать супружескую пару, коей мы в ближайшем будущем и станем. В этом деле начальство нас только приветствует. Самое главное – чтобы мы всегда возвращались из наших экспедиций живыми и здоровыми, а не как в прошлый раз…

– Милый, – нежно проворковала Натали, – если бы там, в Баку, я была с тобой, то эти дашнаки живыми от меня не ушли бы, и ты тоже остался бы цел и невредим.

– Аминь, – ответил ей я. – На самом деле мы все там слегка замешкались, потому что не приняли этих бандитов всерьез. Это послужит нам уроком в том, что не стоит недооценивать врага. Парни, которые всегда метко стреляют первыми, потом обычно и пишут мемуары.

– Да, – кокетливо сказала Натали, – надеюсь, что когда-нибудь ты напишешь очень интересные мемуары. Мне уже сейчас хочется их почитать.

– Ты будешь первой, кому я их покажу, – ответил я в тот момент, когда мы вышли из Александровского сада и перед нами открылся простор Дворцовой площади с возвышающимся в ее центре Александрийским столпом.

– Вот, – шутливо сказал я, кивком головы указывая на это сооружение, – христианству почти две тысячи лет, а на главной площади главной христианской страны преспокойно стоит языческий символ плодородия, олицетворяющий тот орган, которым мужчины делают детей. Во как!

– Неужели, – Натали слегка смутилась и прикрыла рот ладошкой, – да как такое возможно?

– Как видишь, возможно, – кивнул я, любуясь видом Зимнего дворца, – человечество не переделать никакими идеями и социальными экспериментами. По сути, оно до сих пор сидит у костра в пещерах, кутаясь в шкуры. Только игрушки у мальчиков стали больше и дороже.

 

Натали вслед за мной посмотрела в сторону Зимнего дворца и вздрогнула.

– Милый, – сказала она, – ты мне так и не сказал, куда собственно мы идем?

– Разве не сказал? – деланно удивился я. – Так вот же, мы уже почти пришли. В силу моей профессиональной деятельности и положения у меня имеются многочисленные знакомства, в том числе и в высоких кругах империи. Среди них всего двое имеют право отдавать мне приказы. Нашего с тобой непосредственного начальника, главу ГУГБ – тайного советника Тамбовцева, по прозвищу Дед – ты уже знаешь. А сейчас мы идем ко второму, который самый главный. Он хочет не только лично проинструктировать нас перед ответственным заданием, но еще и посмотреть на ту, которая сумела завоевать мое сердце.

– Ой, что же ты мне раньше об этом не сказал, – растерянно произнесла Натали, – ведь я одета по-простому.

Уж кто-кто, а она прекрасно знала – кто может отдавать приказы главе ГУГБ, и была растеряна от того, что сейчас ей предстоит встретиться с самим императором Михаилом.

– Это неофициальная аудиенция, – я попытался успокоить свою любимую, – потому особых правил для приглашенных на нее не существует, ну, кроме одного. В частном порядке император Михаил принимает кого хочет, где хочет и как хочет. Так что мы с тобой идем как раз по такому частному приглашению, и нас с тобой, минуя дворцовую бюрократию, проведут прямо к императору. Людей, удостоившихся такой чести, вообще немного, и ты теперь можешь гордиться, что вошла в их число. Это тебе понятно?

– Понятно, мой милый, – кивнула Натали, – я знала, что ты у меня птица высокого полета, и горжусь этим.

– Очень хорошо, – сказал я, – теперь соберись, прими гордый вид, сделай вид, что тебе по колено не только какое-то там море, но и целые океаны, и давай, шагом марш, не оглядываясь.

И мы пошли.

22 (9) августа 1904 года, утро.

Санкт-Петербург, Зимний дворец,

Готическая библиотека.

Штабс-капитан Николай Арсеньевич Бесоев

Когда Натали поняла – куда и к кому мы идем, она поначалу весьма удивилась. Но ей удалось какое-то время неплохо скрывать свое удивление. Мы подошли к боковому – Салтыковскому подъезду Зимнего дворца, которым пользуются лишь особо доверенные царю лица. Нас встретил флигель-адъютант императора, который должен был провести нас в рабочий кабинет царя. Он шепнул что-то камер-фурьеру, и тот, с любопытством посмотрев на нас, захлопнул свой журнал, куда должен был записывать всех, кто удостоился императорской аудиенции. Должен был, но не записал.

Хоть Натали и служила в Дворцовой полиции, но в Зимнем дворце ей еще не приходилось бывать. После убийства Николая II и попытки гвардейского переворота охраняли теперь Зимний дворец моряки Гвардейского флотского экипажа и лихие ветераны – дворцовые гренадеры. Но в самое ближайшее время их должны сменить прославленные в боях морпехи-тихоокеанцы, чье гвардейское звание XXI века император Михаил приравнял к российской гвардии ХХ века.

Флигель-адъютант царя провел нас на второй этаж, где располагалась хорошо знакомая мне Готическая библиотека. Как-то, разоткровенничавшись, Михаил рассказал мне, что сперва пытался обосноваться в рабочем кабинете брата. Но ему там было ужасно неуютно, словно призрак убиенного императора незримо присутствовал где-то рядом. Кстати, то же самое чувствовала и слегка повредившаяся умом несчастная Аликс, которой казалось, что ее покойный муж просто куда-то вышел и вот-вот вернется. Поговаривали и о призраке императора, который тихо бродит по коридорам Зимнего дворца, а в его пустом кабинете по ночам иногда горит свет.

Тогда я предположил, что это действует тень, которую на местные события отбрасывает наш не измененный вмешательством мир. Там по Зимнему дворцу действительно гуляет живой император Николай Александрович, генерал Ноги ведет потомков богини Аматерасу на первый штурм Порт-Артура, который будет стоить японской армии двадцати тысяч солдат и офицеров. А Вторая Тихоокеанская эскадра еще не отправилась с Балтики в свой последний путь к Цусиме, и пижон Рожественский еще хорохорится на петербургских балах…

Вот для того, чтобы не попадать под мрачную и унылую тень тех событий, я и предложил Михаилу максимально дистанцироваться от тех мест, которые любил посещать его брат, и постараться максимально развести ветки истории, чтобы пропала падающая на нас тень ТОГО мира. Все это выглядит фантасмагорично, но, наверное, в этом что-то есть. Ведь вся та мистика, которой народ пичкали в наше время, наверняка тоже на чем-то основана. Тут, кстати, есть свои местные гуру, ничуть не хуже наших, доморощенных. И хоть мать русской мистики и оккультизма Елена Блаватская скончалась в Лондоне еще в 1891 году, но у нее предостаточно учеников и последователей. И они сейчас рвут друг у друга из рук ее осиротевшее знамя. Ими сейчас на полном серьезе занимается ГУГБ, пытаясь из всей той белиберды, которой пичкают умы доверчивых людей многочисленные мошенники, шарлатаны, иностранные шпионы и просто сумасшедшие, выделить редкие зерна истины. Оставить без присмотра всю эту шоблу, вхожую в великосветские салоны, тоже было весьма опасно. Ведь там один агент влияния сидит на другом. Кое-что у нашего Деда получается, но при этом в либеральной прессе стоит такой визг, словно кабанчика режут.

Каким-то боком наше новое задание, по поводу которого меня вызвал к себе вполне серьезно относящийся ко всем подобным делам император Михаил, должно касаться и этой интересной темы. Ведь Америка, в которую мы должны будем отправиться вместе с Натали, максимально удалена от центра событий на Тихом океане и столицы Российской империи, и там еще царит старый мир, не претерпевший особых изменений.

Цунами перемен докатится и до Нью-Йорка с Вашингтоном. Но это будет потом, когда мы активно вмешаемся в игру вокруг создания ФРС. К сожалению, держатели японских бондов пока банкротиться еще не начали, ибо у рынка есть надежда, что долги Японии оплатит Россия. Но в тот момент, когда мы покажем им дулю, весело станет всем, а не только французам…

Император принял нас, как обычно, за рабочим столом, заваленным книгами и бумагами. Трудолюбием он пошел, похоже, в батюшку, Александра III. В отличие от брата, относившегося к царской работе явно спустя рукава, он действительно много и напряженно работал. И корабль империи уже начал отзываться на его усилия, ложась на новый, устойчивый государственный курс.

Оторвавшись от очередной бумаги, он вежливо поздоровался с нами и попросил присесть. Он бросил быстрый взгляд на Натали, которая чувствовала себя в непривычной для нее обстановке несколько скованно. Видимо, мнение, которое сложилось у него о моей невесте, его полностью удовлетворило, потому что, немного помолчав, он сразу приступил к делу.

– Господа, – улыбнувшись какой-то своей мысли, произнес Михаил, – позвольте мне поздравить вас с решением связать ваши судьбы. Не каждому дано сделать вот так, по зову сердца, встретить свою суженую, так сказать, прямо на поле боя. Но я искренне рад, ибо надеюсь, что ваши дети будут так же преданно служить Отечеству, как и их родители. Свадебный подарок – за мной, но какой именно – пусть это пока будет для вас сюрпризом.

– Благодарю вас, ваше императорское величество, – ответила моя любимая, привстав со стула и сделав полупоклон. – Мы постараемся оправдать ваше доверие.

– И еще, – добавил император, глядя на мою дорогую Натали, – для тех, кто приходит в этот кабинет в качестве моих личных друзей, не существует «ваших императорских величеств» и прочих титулов. Ваш муж, как мой друг и доверенное лицо, имеет право тет-а-тет обращаться ко мне просто Михаил. Ну, а вы, как особа женского пола и младше меня по возрасту, можете называть меня просто Михаилом Александровичем.

– Как вам будет угодно, Михаил Александрович, – произнесла Натали, скромно опустила глаза долу, – мы с Николя внимательно вас слушаем. Насколько я поняла, речь пойдет о работе в Североамериканских Соединенных Штатах?

– Да, именно там, – подтвердил император, – и отправиться туда вы должны уже в качестве супружеской пары интеллигентов с несколько либеральными взглядами, которых пугает охвативший Россию мрак тирании. Вы меня понимаете, Николай?

– Мне все понятно, – ответил я, – с момента подавления мятежа и вашего воцарения поток таких эмигрантов постоянно растет, и нам в нем довольно легко будет затеряться.

– Вот именно, – кивнул император, – опыт подобных совместных загранкомандировок у вас есть, так что, как говорится, вам и карты в руки. Одновременно вместе с вами будет послано еще несколько других групп, связи с которыми вам будут переданы в случае необходимости. Вашей задачей-максимум станет организация в Америке легальных групп влияния, которые обеспечили бы ее лояльное отношение к России как минимум на ближайшие двадцать лет. Возможно, что вы только начнете эту работу, а продолжат ее другие люди. Задачей же минимум для вас станет организация нелегальной резидентуры и боевой организации для совершения на территории противника экономических диверсий и устранения врагов России. Скажу вам прямо, господа, те банкиры, которые дают деньги террористам и выбирают для них цели, должны быть обезврежены как можно быстрее. Неплохо было бы вам сорвать создание ФРС, или повлиять на этот процесс таким образом, чтобы в Америке появился обычный государственный банк…

Император сделал паузу и внимательно посмотрел на нас. Увидев, что мы слушаем его со всем тщанием, он продолжил свою речь:

– В этом благом деле вы можете сотрудничать с агентами германской разведки и борцами за независимость Ирландии, которые в последнее время начали активно искать с нами контакты. Естественно, сотрудничество должно быть строго дозированным, и лишь в той пропорции, которая необходима для успешного выполнения вашего основного задания. Обратите внимание на японских кули, которых много на Тихоокеанском побережье Америки. Мой тесть обещал нам полное содействие своей военно-морской разведки. Также в южных штатах необходимо поискать политические силы, готовые снова поднять знамя Конфедерации. Необходимо сделать так, чтобы в определенный момент Североамериканские Соединенные Штаты охватила смута. Бить, так наповал.

Я взглянул на Натали. Она внимательно слушала императора, даже рот приоткрыла. Прикажи он ей сейчас убить британского короля, папу римского и далай ламу, она сделает это не задумываясь. Действительно, со времен Петра Великого на российском троне не было столь харизматического монарха.

Увидев, что мы вникли, Михаил вздохнул и решил закругляться.

– Более точные и конкретные инструкции, – сказал он, – вы получите у вашего непосредственного начальника Александра Васильевича Тамбовцева. А сейчас я и императрица приглашаем вас на чаепитие. У нас радость. Пока вы, Николай, отдыхали на юге, подтвердилось то, что супруга моя непраздна, и вскоре она порадует наших подданных сыном или дочкой.

23 (10) августа 1904 года. Санкт-Петербург. Конспиративная квартира ГУГБ на Кирочной улице, дом 48. Глава ГУГБ Тамбовцев Александр Васильевич

Получив благословение на брак и на долгую и трудную работу в Америке, Коля Бесоев и его невеста и без пяти минут жена Натали Никитина ушли, что называется, в подполье. До момента переброски их в страну пребывания они пройдут строжайший инструктаж, тщательно вызубрят свои новые биографии, по возможности изменят внешность и потом будут переброшены в США.

А мы проведем операцию прикрытия, устроив нашей сладкой парочке «поездку» на Дальний Восток. Там, где-нибудь в Харбине, они станут жертвой нападения грабителей-хунхузов. В местных и столичных газетах будет опубликован трогательный некролог, из которого все узнают о произошедшей трагедии. Знавшие их поплачут и помянут незлым тихим словом двух замечательных людей, так рано ушедших из жизни. Жестоко? – Пожалуй, да… Но, к сожалению, такова специфика работы разведчиков-нелегалов.

Коля все это поймет, а вот как Натали? Она с недавних пор перешла под мое командование. Ее бывший начальник генерал Ширинкин охарактеризовал эту девицу как одного из лучших своих агентов.

– Александр Васильевич, голубчик, – сказал он мне, – поверьте, я скрепя сердце отдаю вам мадемуазель Натали. Она дорога мне, словно родная дочь. Но я спокоен, зная, что Натали будет работать под вашим началом. Вы не дадите ее в обиду и будете заботиться о ней так же, как о своем друге и подчиненном, штабс-капитане Николае Бесоеве.

– Евгений Никифорович, – воскликнул я, – помилуй бог! Разве я не забочусь обо всех своих сотрудниках, не стараюсь помочь им выпутаться из самых опасных ситуаций?! Поверьте, я сделаю все, чтобы эти молодые люди были счастливы. Рисковать они, конечно, будут, но это издержки наших профессий. Конечно, я могу найти Николаю и его будущей супруге тихое и безопасное местечко, но, поверьте мне, они после этого будут жаловаться на меня самому императору, а я для них навеки сделаюсь врагом. Нет, Евгений Никифорович, я не смогу так поступить. Пусть они и дальше служат России, и да хранит их Господь!

 

– Аминь, – ответил генерал Ширинкин и пожал мне руку.

Евгений Никифорович входил в число тех, кто был в курсе подготавливаемой мною операции, и он не будет лить слезы, узнав о «страшной гибели» молодой супружеской пары.

Сегодня же я тайно посетил Николая и Натали на конспиративной квартире, где они будут находиться до начала операции. Их двойники отправятся в путь на пассажирском поезде Санкт-Петербург – Владивосток, как только Коля и его будущая супруга под чужими фамилиями и именами сядут на пароход, следующий в Данию. Ну, а дальше у них будет все как в гаданиях цыганки: «Дорога дальняя и большие хлопоты…»

Предупрежденный по рации о моем приходе, Николай открыл мне дверь сразу, буквально через секунду после того, как я поднялся по крутым ступеням черной лестницы старого доходного дома на лестничную площадку. Он увидел меня – над дверью была установлена миниатюрная видеокамера, с помощью которой можно было заранее опознать того, кто стучится в дверь, и в случае чего принять надлежащие меры. Из этой квартиры еще можно было попасть в соседнюю квартиру, парадный вход которой выходил на Потемкинскую улицу. Что ж, удобно и безопасно.

Молодые люди не бездельничали и не предавались любовным утехам – они усиленно зубрили свои легенды. Николай был потомком знатного, но бедного княжеского рода, который после окончания тифлисской гимназии, а затем Тифлисского же юнкерского училища по первому разряду, получил чин подпоручика и был направлен на службу в Карскую область Российской империи в гарнизонные части.

Но служба в такой дыре, которой был в то время Карс, не понравились князю Амилахвари, чей род происходил от легендарного Иотама Зедгенидзе, спасшего в свое время ценою собственной жизни от страшной смерти царя Грузии Георгия VIII. Подпоручик подал в отставку и стал подыскивать себе работу, достойную его происхождения.

С началом мятежа «боксеров» в Китае отставной поручик вновь поступил на военную службу и поучаствовал в штурме Пекина в 1900 году. Он получил за это чин поручика и «клюкву» – орден Святой Анны 4-й степени. Вернувшись в Тифлис, князь встретил там девицу Надежду Красовскую, которая только-только окончила 1-ю тифлисскую женскую гимназию. С ней приключилось несчастье – во время поездки по Военно-Грузинской дороге ее родители были убиты знаменитым чеченским абреком Зелимханом Гушмазукаевым из села Харачой. Надежда осталась круглой сиротой – со своим дальними родственниками, жившими в Варшаве, она была знакома лишь заочно и не рассчитывала на их помощь.

В Тифлисе она познакомилась с князем Амилахвари, который был сражен наповал ее красотой и, не раздумывая, предложил ей руку и сердце. Надежде пришелся по душе молодой и пылкий красавец, и она дала свое согласие. Они обвенчались в Саратове, где гостили у дальних родственников мадемуазель Красовской, о чем в местном соборе Сошествия Святого Духа в метрической книге об этом событии была сделана соответствующая запись (спасибо, постарались служители Дворцовой полиции).

Потом Надежда получила через своих варшавских родственников письмо из Нью-Йорка, в котором ее кузен – сын старшего брата отца – писал, что узнал о трагедии, произошедшей с его дядей, и приглашал кузину с мужем приехать в Североамериканские Соединенные Штаты. Вацлав Красовский писал, что он владеет в Нью-Йорке небольшой фирмой, занимающейся ремонтом автомобилей. Мода на новый способ передвижения стала в САСШ повальной, но моторы – так называли тогдашние автомобили – часто ломались, и потому клиентов у Вацлава Красовского было много. Он обещал своей кузине и ее мужу предоставить работу в своей фирме. Предложение было более чем заманчивым, и супружеская чета Амилахвари, после недолгих раздумий, согласилась отправиться в Новый Свет.

Вот такова была вкратце легенда, под прикрытием которой Натали и Коля должны были отправиться в Нью-Йорк и обосноваться там, создав надежную разведсеть. Вацлав Красовский был вполне реальной фигурой. Еще в конце XIX века один из офицеров Российского Генштаба был направлен в САСШ для того, чтобы познакомиться с некоторыми тамошними новинками в области радиотехники и электричества. Там он выдал себя за эмигранта из Варшавы, бежавшего от русских угнетателей в страну «равных возможностей». Как выяснилось, «равные возможности» – это миф для простаков, и лишь считанные единицы смогли, что называется, выбиться в люди в Новом Свете. Прочих же ждала судьба разноплеменных эмигрантов, влачивших полунищенскую жизнь в трущобах Нью-Йорка и Чикаго.

Вацлав Красовский поможет князю Амилахвари и его очаровательной супруге легализоваться в САСШ и завести нужные знакомства. А помимо этого, Николай Бесоев должен стать резидентом нашей разведывательной сети, которая будет работать автономно, поддерживая связь с помощью радиостанции с ГУГБ. Он будет действовать дистанционно, лично не выходя на контакт с руководителями других разведгрупп, которые начнут работу в крупных городах Западного и Восточного побережья САСШ. Связь будет поддерживаться с помощью объявлений в газетах, а также посредством так называемых «почтовых ящиков».

У Коли будет небольшая, подчиняющаяся только ему группа «ликвидаторов», которые начнут охоту на самых зловредных недругов России. Проскрипционный список уже составлен, и во многих банкирских домах Америки в самое ближайшее время появятся вакантные должности в их высшем руководстве.

Я, как мог, постарался развеселить Николая и Натали, рассказав им несколько забавных историй из жизни знаменитых разведчиков. Они посмеялись, но, похоже, кошки все же продолжали скрестись у них на душе. Коля волновался, и я прекрасно понимал его – он боялся не за себя, а переживал за любимую женщину, прекрасно понимая всю опасность их заокеанского вояжа. А Натали просто боялась. Ведь одно дело – кратковременная поездка в ту же Швейцарию, где под надежным прикрытием она поработала приманкой для сладострастных «р-р-революционеров», которые привыкли больше болтать на митингах, чем резать глотки и валить из снайперки врагов.

А там, в Америке, все будет всерьез, без дураков. И надежда у нее будет только на Николая, который умрет, но не отдаст ее головорезам из секретных служб американских банкиров. Потому что из их лап вырваться живым вряд ли кому удавалось. Они придерживаются по жизни принципов «Мертвые не кусаются» и «Боливар не выдержит двоих».

Чтобы отвлечь Николая и Натали от нехороших мыслей, я достал из кармана флешку, включил стоящий на столе ноутбук, дождался, когда он загрузится, и вставил флэшку в USB-порт.

– А сейчас, ребята, – начал я, – хочу показать вам тех, с кем вам придется там вести дело. Так сказать, весь заокеанский паноптикум… С кого начнем?

25 (12) августа 1904 года, полдень.

Окрестности деревни Красная Горка.

Полевой лагерь сводной Тихоокеанской

бригады морской пехоты.

Генерал-майор Вячеслав Николаевич Бережной

В большой штабной палатке яблоку было негде упасть. На улице шел теплый летний дождь, и господа, а также товарищи, офицеры (это зависело от того, из какой эпохи они происходили) заполнили не такое уж и маленькое помещение из прорезиненного брезента. Если обычно в этом временном помещении на своих служебных местах находилась лишь дюжина офицеров штаба бригады в чине от полковника до поручика, не считая, конечно, меня, то сейчас здесь столпилось почти полторы сотни офицеров, две трети из которых были взводными и ротными командирами: мичманами, лейтенантами, прапорщиками, подпоручиками, поручиками и штабс-капитанами по адмиралтейству.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20 
Рейтинг@Mail.ru