Точка невозврата

Александр Леонидович Аввакумов
Точка невозврата

– Мы с братом надеемся на вашу порядочность, Виктор Николаевич, – произнесла Волкова. – Пусть этот разговор останется между нами. Кстати, я вчера, находясь под впечатлением от разговора, написала на вас очередную жалобу. В ней я просила активизировать розыск моей дочери и оказать вам помощь со стороны опытных работников вашего управления.

Она достала из сумочки большой и объемный пакет и молча, протянула его Абрамову. Она поднялась с лавочки и, мило улыбнувшись Виктору, направилась вслед за братом, который быстрым шагом двигался к ожидавшей его машине.

Абрамов проводил их взглядом и посмотрел на наручные часы. Было около восемнадцати часов. Немного подумав, он решил не возвращаться на работу. Подняв воротник куртки, Виктор медленно направился в сторону улицы Горького.

***

Тихонов, как и обещал, сдержал свое слово. Покровский позвонил Абрамову в полдень и сообщил, что готов встретиться с ним после восемнадцати часов.

– Хорошо. Будем считать, что мы с вами договорились, – ответил Виктор. – Единственно, о чем я вас прошу не опаздывать. Я не люблю непунктуальных людей.

Несмотря на то, что Покровский работал в Обкоме КПСС, Абрамов смело озвучил ему свою просьбу, поскольку был уверен, что он проглотит подобную реплику. Как они и договаривались, Виталий Олегович позвонил ему ровно в восемнадцать часов и сообщил, что находится в помещении для посетителей. Накинув куртку, Абрамов спустился на первый этаж и пригласил его проследовать за ним. Через минуту посетитель вошел в кабинет и растерянно остановился в дверях.

– Проходите, Покровский, – произнес Виктор. – Не нужно стесняться, здесь, кроме нас, никого нет.

– Странно! Я никогда не думал, что сотрудники МВД работают в подобных условиях.

– Проходите. Присаживайтесь, где вам удобнее.

Покровский сделал еще несколько шагов и снова остановился в нерешительности.

«Боится, – глядя на него, сделал вывод, Абрамов. – Я еще его ни о чем не спросил, а он уже испугался самих стен МВД».

– Присаживайтесь, Виталий Олегович. Нам, похоже, предстоит тяжелый и не совсем приятный для вас разговор.

– Какой разговор? – испугано произнес он. – Я вроде бы ничего противозаконного не совершал, и поэтому все ваши слова меня пугают и интригуют.

– Это вам только кажется, что вы ничего не совершали. То, что вы до сих пор находитесь на свободе, это не ваша заслуга, а скорее наша недоработка, – пошутил Абрамов.

От его несколько неуместной шутки Покровский побледнел и бессильно опустился на стул. Он был в предобморочном состоянии. Виктору еще никогда раньше не было так смешно, как сейчас. Он впервые в жизни открыто издевался над работником Обкома КПСС, не опасаясь никаких последствий.

Достав чистый лист протокола и, зачитав ему статью, предусматривающую уголовную ответственность за дачу заведомо ложных показаний, Абрамов попросил его расписаться под этой ссылкой. Покровский, молча, взял в руки шариковую ручку и, перечитав все заново, расписался.

Виктор невольно обратил внимание на его руки, которые в этот момент полностью соответствовали его душевному состоянию. Они мелко и предательски дрожали, словно умышленно сопротивлялись его желанию поставить свою подпись. Закончив все формальные процедуры, Абрамов взглянул на него и задал первый вопрос. Он постарался вложить в него все самое тяжелое, отчего, по его расчетам, Покровский должен был запаниковать.

– Скажите, Виталий Олегович, когда вы вступали в интимную близость с гражданкой Волковой Екатериной, вы знали, что ей еще не исполнилось восемнадцати лет? – спросил его Абрамов. – Только не врите мне! Вы, будучи человеком грамотным, не могли не знать, что принуждение и вступление в половую связь с девушкой, не достигшей совершеннолетия, влечет за собой уголовную ответственность. Вы поняли мой вопрос?

Виктор не успел закончить свою речь, как заметил, что лицо сидящего перед ним человека приобрело нездоровый цвет. Он, молча, схватился за грудь и стал медленно сползать со стула. Пока Абрамов вставал из-за стола, Покровский оказался на полу.

Теперь пришел черед пугаться уже Виктору. Он всегда считал себя довольно сильным человеком, однако, несмотря на все усилия, поднять Покровского с пола и посадить на стул, ему почему-то не удавалось. Он сползал и сползал, и поднимать его каждый раз становилось все тяжелее и сложнее. Обездвиженное тело Покровского оказалось настолько тяжелым, что в какой-то момент Абрамов понял, что поднять его с пола уже не может. Оставив его на месте, Виктор быстро побежал по коридору. А вот и нужный ему кабинет.

– Фарид Фатыхович, у тебя есть нашатырь? – запыхавшись, спросил его Абрамов. – Дай мне, пожалуйста, у меня с клиентом плохо.

– Что, так сильно приложился? – пошутил он, протягивая Виктору пузырек.

– Нет, Фарид! Свалился после заданного мной вопроса. Я не думал, что такой здоровый мужик свалится, словно баба.

– Значит, неплохой вопрос ты задал ему, Виктор, – усмехаясь, сказал оперативник. – Откачаешь и сразу дожимай. Считай, что ты его уже сломал.

Он снова ухмыльнулся, глядя не растерянное лицо Абрамова.

– Спасибо за нашатырь, я побежал. Не дай Бог ласты склеит, засудят, – в ответ произнес Виктор и быстро направился к себе.

Когда он вошел, Покровский по-прежнему лежал на полу и не подавал признаков жизни. Глаза его были закрыты, но руки почему-то продолжали мелко дрожать. Абрамов открыл крышку пузырька и сунул его под нос Покровскому. Лицо Виталия Олеговича исказила гримаса, он резко отвернулся от пузырька и закашлялся.

– Вот и хорошо! – радостно произнес Виктор, помогая Покровскому подняться с пола. – Если сразу не скончались, значит, будете долго жить.

– Давайте, без ваших дурацких шуток, – обиженно ответил Покровский, отстраняя в сторону, его руку с пузырьком.

Абрамов завернул крышку пузырька и поставил его на подоконник. Взглянув на Покровского, и убедившись, что тот в норме, он повторил свой вопрос. В этот раз Покровский спокойно выслушал его и, ухмыляясь, ответил:

– Любви все возрасты покорны. Откуда я мог знать, что Екатерина Волкова несовершеннолетняя. Когда вы бы сами увидели ее тело, ни на минуту бы не задумались о ее возрасте.

– Я с вами не согласен. Если бы вы поинтересовались у ее дяди возрастом племянницы, то узнали бы. Я не могу не верить гражданину Тихонову, который утверждает, что он неоднократно говорил вам о ее возрасте. Ну, так что мы будем писать? Знали вы об этом или нет? – спросил Абрамов. – Это очень важный для вас вопрос.

Покровский посмотрел куда-то в сторону, видно соображая, что ему ответить. Лицо его покраснело от напряжения. Он был не глуп и отлично понимал, что от ответа зависит вся его дальнейшая судьба.

– Да, я знал, что она несовершеннолетняя, но ничего с собой сделать не мог. Словно опытная женщина, она стала играть на моих желаниях, и я потерял голову. Да, да. Вы не улыбайтесь! Она стала играть со мной, словно кошка с мышкой.

– Расскажите подробно, что между вами было. Можете не стесняться в деталях. Я не буду записывать наиболее острые моменты вашего общения, – предложил ему Виктор. – Я жду!

Покровский тяжело вздохнул и, попросив воды, начал говорить.

***

– Впервые я увидел Екатерину Волкову в кабинете моего непосредственного шефа Тихонова, – начал свою исповедь Покровский. – Он пригласил меня к себе и попросил съездить с Катей в нашу обкомовскую больницу, расположенную на улице Чехова. Ей нужно было срочно пройти какое-то обследование, о котором он уже договорился с главным врачом. Я быстро отвез ее на своей машине и решил все вопросы в регистратуре. Она прошла к врачу, а я вышел на улицу и сел в машину. Ждать Екатерину пришлось не очень долго. Вскоре она вышла и попросила отвезти ее домой.

Когда мы подъехали к дому, Катя неожиданно пригласила меня на чашку чая. Меня, словно черт дернул, нужно было отказаться от этого приглашения, но время мне позволяло, и я поднялся вместе с ней в квартиру. Вы только не подумайте, тогда ничего у нас не было. Поговорив с ней и попив чаю, я поехал на работу.

После нашей первой встречи прошло дня два или три, точно сказать затрудняюсь. Я уже забыл о Кате, когда она вдруг позвонила мне на работу и пригласила навестить ее вечером.

– Катя, как же я к вам приду? Что скажут ваши родители? Я не хочу, чтобы ваш дядя посчитал меня каким-то извращенцем. Сами подумайте, сколько мне и сколько вам лет.

– Вы не переживайте, дома никого не будет. Папа в командировке в Москве, а мама на работе. У нее занятия со студентами, и придет она домой не раньше десяти часов вечера.

Я тогда замялся, не зная, соглашаться на это весьма необычное приглашение или отказаться. Сейчас бы я точно отказался, а тогда, не знаю почему, я дал согласие. Я долго не решался подняться в квартиру, но потом, пересилив себя, направился к ней. Катя, как и говорила, была одна.

После первой встречи у нее дома мы стали видеться чуть ли не каждый день. Я отлично понимал, что мы с ней не пара, что она еще школьница, а я вдвое старше. Однако стоило ей позвонить, как я буквально терял разум и мчался к ней, забыв про приличия. Так продолжалось несколько раз, я приезжал к ней домой, забирал ее, и мы долго катались на машине по городу.

– А, почему вы не женаты, Виталий? – как-то поинтересовалась она.

Ее обращение ко мне без отчества, с одной стороны, насторожило меня, а с другой, в какой-то степени обрадовало.

– Да так получилось, – ответил я ей, – мне нравилась одна девушка, но она не дождалась меня из армии и вышла замуж. Вот с тех пор я и решил, что больше никогда не буду влюбляться, а тем более жениться.

Весь этот вечер она задавала мне подобные вопросы, а когда мы вернулись к ее дому, неожиданно крепко поцеловала меня в губы. Поверьте, Виктор Николаевич, это был поцелуй не девочки-школьницы, а искушенной в любви женщины.

Время шло, и постепенно наши отношения перетекли в интимную сферу. Катя оказалась не только хорошей любовницей, но и расчетливой женщиной. Она требовала все больше и больше к себе внимания. Мы посещали концерты в консерватории, часто бывали в театрах. Я не знаю, что она говорила матери за эти вечера, проведенные со мной, но, ни мать, ни ее дядя не догадывались о наших взаимоотношениях.

 

Однажды, она поинтересовалась у меня, что будет, если об их интимных делах узнает ее мать или дядя. Я был в шоке от этого, казалось бы, простого вопроса. Увидев мое замешательство, она засмеялась и сказала, что лучше она обратится с заявлением в милицию, чем расскажет об этом своим родителям. Ведь при обращении в милицию она сразу убьет двух зайцев – оправдается перед родителями и посадит того, кто оттолкнет ее. Услышав это откровение, я увидел в ней искушенную в интригах женщину.

– Неужели ты сможешь это сделать? – спросил я ее, – ведь в жизни человека может случиться всякое. Сегодня этот человек тебя любит, а завтра может и разлюбить.

– Просто я решила для себя, что это я могу оставить мужчину, а не он меня. Решаясь на разрыв со мной, он должен знать и помнить, что я могу наказать его в любой момент. Помните нашу первую встречу, когда вы возили меня в больницу? Так вот, я там была на приеме у врача-гинеколога, который дал мне справку о том, что в результате полового акта я потеряла девственность. Эта справка дорого обошлась моему товарищу по классу. Его родители подарили мне золотое кольцо.

Сказать честно, я в тот вечер не на шутку испугался и понял, какую ошибку совершил сам, связавшись с несовершеннолетней девушкой. Оставшись один у себя в квартире, я всю ночь думал, что мне делать дальше с ней. О том, что нужно прекращать эту связь, я уже не сомневался. Дня через два, когда Катя снова приехала ко мне, я предложил ей прекратить наши отношения. Это предложение вызвало у нее неоднозначную реакцию. Сначала она долго плакала, обвиняя меня в том, что я ее использовал в своих личных целях, чтобы получить половое удовлетворение, а затем…

– Вот что, Виталий Олегович, – сухо произнесла Екатерина, прекратив плакать, – если вы не хотите, чтобы о наших встречах узнали мои родственники, вы должны купить мне кольцо с бриллиантом.

Я опешил от ее заявления.

–Хорошо. Я куплю тебе кольцо, но при одном условии. Ты навсегда забудешь про меня.

Она, молча, кивнула. Подобное решение этого вопроса ее вполне устраивало. Мне ничего не оставалось сделать, как вместе с ней поехать в магазин «Яхонт» и купить ей кольцо. После этого я вздохнул облегченно, рассчитывая, что навсегда порвал с этой девчонкой. Однако, все оказалось не так просто. Катя появилась у меня дома месяца через два.

– Вы знаете, Виталий Олегович? – сказала она, – я вынуждена была сделать аборт. Теперь мне необходимы деньги на лечение.

– Ты о чем говоришь? Какой аборт? Ты в своем уме?! – не выдержав ее нахальства, закричал я на нее. – Если ты думаешь, что я, как твой школьный товарищ, буду тебе платить за молчание, то ты ошибаешься.

Она, молча, протянула мне медицинскую справку.

– Вот, если вы мне не верите, то можете прочитать. Здесь все написано.

Я не стал читать справку. Я был, просто, шокирован. Я всегда считал себя человеком умным и способным в нужные моменты постоять за себя. Но здесь был совершенно другой случай, наглый и продуманный до мелочей шантаж.

– Ну и сколько это будет стоить? – поинтересовался я у нее.

Она назвала сумму, от которой у меня на голове поднялись волосы.

– А, что вы хотели? – пошла в атаку она. – Попользовались молодым телом и в кусты? Так не бывает! Или вы заплатите мне за унижение и боль, которые я испытала по вашей вине, или я посажу вас в тюрьму.

– Катя, ты не кричи и успокойся. Мне кажется, что ты запросила очень большие деньги, которых сейчас у меня нет, – начал уговаривать я ее. – Ты сама посуди, откуда у меня такие деньги?

– Решайте сами, Виталий Олегович. Если у меня не будет денег, то у вас не будет свободы, – произнесла эта школьница и чуть ли, не бегом выскочила из квартиры.

Я не спал всю ночь, проклиная себя за то, что связался с этой маленькой шантажисткой. Однако, свобода была для меня дороже денег. Я поехал к старому приятелю и занял у него названную ей сумму. Через два дня я рассчитался с ней.

Последний раз я разговаривал с ней около двух месяцев назад. Она позвонила и снова потребовала денег. В этот раз я был непреклонен. Я отказал ей и положил трубку.

***

Покровский закончил свой рассказ. В кабинете повисла тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием Виталия Олеговича. Закончив записывать его показания, Абрамов протянул ему исписанные листы.

– Прочитайте и распишитесь на каждом листе, – попросил его Виктор.

– Скажите, Виктор Николаевич, что теперь со мной будет? Меня посадят?

– Я не судья и не собираюсь решать вашу судьбу. Если в процессе следствия ваша причастность к исчезновению Волковой не найдет своего подтверждения, то у вас есть шансы остаться на воле.

– Неужели вы думаете, что я мог убить Екатерину из-за каких-то денег? – с возмущением произнес он.

– А почему бы и нет? Если человека загнать в угол, то даже такой мирный человек, как вы, способен на преступление. Скажите, Виталий Олегович, по-честному, мысль об убийстве Волковой, наверняка, неоднократно посещала вашу голову?

Он отшатнулся от Абрамова, как от прокаженного. Затем, немного подумав, он сказал:

– Вы правы, Виктор Николаевич. В какие-то моменты я готов был убить ее. Но, страх перед законом, сдерживал мои эмоции.

– Скажите, вы были знакомы с подругой Волковой?

– С Ольгой то? Я не только знаком, но и имел честь выгнать ее из своего дома со скандалом. Эта маленькая наглая шлюха стала предлагать мне себя. Ей тоже, по всей вероятности, захотелось получить колечко с бриллиантом.

– Понятно, Виталий Олегович. Вы, как сами считаете, что с ними могло произойти?

– Вероятнее всего, попали на «хорошего» мужика, вот он их и прикончил. Не каждый может вытерпеть шантаж и неприкрытое вымогательство.

Абрамов поднялся из-за стола, давая ему понять, что их разговор окончен.

– Вот что, гражданин Покровский. Я бы попросил вас пока не выезжать за пределы города. Вы можете понадобиться следствию в любую минуту.

– Вы хотите сказать, что я нахожусь под подпиской о невыезде?

– Считайте, как хотите, – закончил Абрамов, – если надумаете куда-то поехать, поставьте меня в известность.

– Хорошо, Виктор Николаевич, – ответил он. – Скажите, а как быть с работой. Что мне сказать товарищу Тихонову?

– Это ваше дело, Покровский. Вы же меня не спрашивали, когда связывались с Волковой. Так почему, сейчас, интересуетесь, что вам ответить Михаилу Петровичу?

Виктор проводил его до выхода из МВД. Когда за Покровским закрылась дверь, он поднялся к себе в кабинет и стал звонить Серову. Трубку долго никто не брал. Наконец, раздался слабый щелчок, и он услышал заспанный женский голос.

– Вам кого? – спросила женщина.

– Мне бы услышать Илью, – произнес Абрамов.

– Его нет дома. Он, похоже, у своего приятеля Рината. Что ему передать?

– Передайте ему, что звонил Абрамов. Пусть он завтра свяжется со мной.

– Хорошо, передам, – ответила женщина.

– Минуточку, минуточку, вы говорите, что он у Рината Ильясова, который живет на улице Роторной?

– Нет, он живет на улице Павлюхина, в том большом сером доме.

– Спасибо за подсказку, – поблагодарил он женщину. – Не забудьте передать, чтобы он обязательно связался с Абрамовым.

– Ладно, не забуду, – произнесла женщина и положила трубку.

По телефону Абрамов быстро связался с дежурным по МВД.

– Привет, это Абрамов. Коля, меня интересует некто Ильясов Ринат, проживающий на улице Павлюхина. Если будет время, пробей его по учетам адресного бюро.

– Постараюсь, – ответил Николай и положил трубку.

Сложив свои вещи в стол, Виктор стал собираться домой.

***

Утром Абрамов зашел в дежурную часть МВД. Увидев Виктора, Николай поднялся с кресла и протянул ему четвертинку листа, на котором были указаны все установочные данные Ильясова Рината. Поблагодарив его за помощь, Абрамов направился к себе. Подойдя к кабинету, он услышал голос Валиева, который громко с кем-то разговаривал по телефону.

– Доброе утро, товарищ подполковник, что произошло? – поинтересовался Виктор у начальника отделения.

Валиев пропустил его вопрос мимо ушей и, не прерывая разговора, протянул Абрамову руку. Виктор пожал ее и сел за свой стол. Закончив разговаривать по телефону, начальник отделения взглянул на него и произнес:

– Вот что, Абрамов. Спускайся в оружейную комнату и получай свой пистолет. Вчера ребята из имущественного отдела попытались задержать квартирного вора Мирона, но тот от них скрылся в частном секторе где-то в районе 2 -ой Юго-западной улицы, что в Московском районе. Сегодня им удалось установить этот дом, где скрывается Мирон. Сейчас, поедем его брать.

– Вдвоем, что ли? – задал Абрамов ему вопрос. – Не маловато ли будет для задержания?

– Нет, поднимем полк, – раздраженно ответил Валиев, – там уже Козин и Семенов. Думаю, что вчетвером мы его повяжем.

Виктор быстро спустился вниз и, получив пистолет, вышел на улицу. Валиев уже стоял около машины и ждал его.

– Что, быстрее получить оружие нельзя было? – разражено спросил он Виктора. – Тебя только за смертью посылать, может, быть проживешь лишний час.

– Вы же знаете, что это от меня не зависит. Я и так все делаю достаточно быстро, – ответил Абрамов и сел в машину. – Дежурного долго пришлось ждать.

Минут через двадцать они были на месте. Выйдя из автомашины, Виктор увидел невдалеке Козина, который стоял около большого раскидистого тополя.

– Вот что, Абрамов, – произнес Валиев и посмотрел в сторону Козина. – Ты и Семенов войдете в квартиру и постараетесь повязать Мирона прямо там. Мы с Козиным страхуем вас на улице. Вдруг он будет ломиться в окна. Задача ясна?

– Товарищ подполковник! Скажите, а Мирон вооружен? – задал Абрамов ему вопрос. – Вдруг мы вломимся в квартиру, а он нас с Семеновым возьмет и завалит.

– Ничего сказать не могу, – ответил он. – Разберетесь походу задержания. Если что, глушите.

– Хорошо. Тогда еще один вопрос. Он в квартире один или там компания? Второй вариант намного осложняет нашу задачу.

– Что, испугался, афганец? Медвежья болезнь напала? – произнес он и ухмыльнулся. – Откуда я это знаю, если приехал сюда, вместе с тобой. Я смотрю, стратег нашелся….

Абрамов, молча, повернулся и направился к подъезду дома, около которого маячила фигура Семенова.

Он передал напарнику указание начальника, и они, достав пистолеты, осторожно вошли в подъезд дома. Несмотря на солнечную погоду, в подъезде было темно и сыро. В нос ударил резкий запах кошачий и человеческой мочи. Они остановились около разбитой двери, из-за которой раздавались пьяные мужские голоса.

– Их там человек пять, если не больше, – прошептал Виктор Семенову. – Будь осторожен. Первым в квартиру войду я, ты страхуй меня со спины. Понял?

Семенов, молча, кивнул и взвел пистолет Макарова.

– Заходим на счет три, – произнес Абрамов.

Семенов опять кивнул, давая понять, что все понял.

– Раз, два, три, – произнес Виктор и силой рванул на себя дверь.

Его усилий оказалось достаточно, чтобы сорвать крючок, на который была закрыта входная дверь. Они ворвались в квартиру и застыли у двери. За столом сидели четверо мужчин и распивали водку.

– Стоять! – что есть силы, заорал Абрамов. – Всем встать из-за стола и поднять руки!

Мужчины застыли от неожиданности, держа в руках стаканы, наполненные водкой. Однако, эффект неожиданности исчез, после того, как один из них опрокинул стол на ноги своих товарищей и бросился к окну. Упавший стол, словно разбудил сидевших за ним мужчин. Они схватили с него то, что им попало под руку: ножи, вилки, и бросились на оперативников.

Первого нападавшего Виктору удалось сбить с ног тяжелым табуретом. Мужчина упал на пол и заорал благим матом. Из разбитой головы хлынула кровь. Вид крови на какую-то долю секунды отрезвил нападавших мужчин. Они замерли и с испугом посмотрели на своего товарища, который пытался подняться с пола. Этого оказалось достаточно, чтобы Виктор успел поднять выпавший из его руки пистолет.

– Стоять! – снова закричал он. – Убью, кто сделает хоть шаг!

Мужчины остановились и со страхом уставились на пистолет.

– Бросайте ножи! – приказал Абрамов. – Бросайте, иначе буду стрелять!

Мужчины кинули ножи и вилки на пол. В этот момент где-то на улице раздался выстрел, затем еще два.

В комнату вбежал Валиев. Виктор с начальником отделения быстро связали задержанных мужчин и по одному вывели на улицу. Пока Валиев по станции вызывал милицию, Абрамов обошел дом. За углом, обхватив руками голову, на земле сидел Юра Семенов. В трех метрах от него лежало тело мужчины. Пуля вошла преступнику в лоб и вышла из затылка.

 

– Давай, Юра, понимайся, – обратился Абрамов к нему, – его уже не оживишь. Теперь надо думать, как себя от тюрьмы спасать. Кстати, где Козин? Это же его окно, и он должен был его прикрывать!

Козин появился из-за угла дома и направился к ним. Подойдя к Семенову, он, как ни в чем не бывало, обратился к нему.

– Ты зачем в него стрелял? Я бы его и без тебя задержал!

– А ты, где был, Валерий Михайлович? Почему тебя не оказалось на месте? – задал ему вопрос Виктор. – Ведь это окно контролировал ты!

– А ты кто такой, чтобы меня об этом спрашивать? Может, ты следователь прокуратуры или мой непосредственный начальник? Не беспокойся, если будет нужно, я доложу, где был и что делал.

– Сука ты, Козин! – произнес Виктор. – Из-за таких, как ты, и гибнут люди. Что испугался, когда на тебя из окна выскочил Мирон с ножом в руках? Спрятался?

– Да я тебя, салага…., – закричал Козин и с кулаками бросился на Абрамова.

Виктор вовремя успел увернуться от удара. Кулак Козина буквально просвистел рядом с его ухом, и перстень, который носил тот на безымянном пальце, ободрал ухо до крови. Абрамов не стал ждать второго удара и сбил его с ног мощным ударом справа.

Драку остановил Семенов, который поднялся с земли и встал между нами. Они смотрели друг на друга налитыми ненавистью глазами.

– Смотри, Абрамов! – с угрозой произнес Козин. – Я подобных обид никому не прощаю.

– Ты тоже смотри, особенно вечерами, когда возвращаешься домой, – ответил Виктор. – В Афганистане тебя, скотину, за такие дела четвертовали бы.

– Здесь тебе не Афганистан! – произнес Козин и, повернувшись, направился в сторону подъехавшей к дому машины с начальником Управления уголовного розыска.

***

В отношении Семенова прокуратура республики возбудило уголовное дело по факту превышения пределов допустимой самообороны. Его отстранили от работы, и все его дела временно передали Абрамову. В связи с большой нагрузкой, Виктор снизил активность в работе по розыску Волковой. Через день после операции по задержанию Мирона его вызвал к себе Костин. Абрамов вошел в его кабинет и присел на стул.

– Что скажешь, Абрамов? – спросил он Виктора.

– О чем именно, Юрий Васильевич? – переспросил он начальника.

– О своей работе. Я смотрю, ты не испугался и смог один скрутить троих преступников, – произнес он. – Похоже, ты в первый раз оказался в подобной переделке?

Абрамов невольно усмехнулся. Он был польщен тем, что его действия высоко оценило руководство управления.

– Юрий Васильевич, я восемь месяцев провел в Афганистане. А там было намного сложнее, чем здесь. Там или ты их, или они тебя. Единственная разница, там были все один за одного, и не было таких трусов, каким оказался Козин.

– А почему ты считаешь, что он испугался? – поинтересовался он у Виктора.

– Мне трудно объяснить это. Для меня не столь важно испугался он или наплевательски отнесся к делу. Главное, что его в нужный момент не оказалось на той позиции, за которую он отвечал. Будь он там, Семенов не попал бы в такую глупую ситуацию.

– А вот Козин считает, что ты совершил в отношении него действия, порочащие звание сотрудника МВД. Ты ударил старшего по званию и по должности. Почему ты так поступил?

– Не знаю, Юрий Васильевич, – ответил Абрамов, – Видимо, я плохо контролировал себя, был возмущен его действиями и словами: он в тот момент полностью снял с себя вину за случившееся и переложил ее на Семенова. Это подло и несправедливо. Я не оправдываю Семенова, как не оправдываю и себя за свой поступок, но по-человечески мне Семенова жалко. Он растерялся, и, когда пьяный Мирон бросился на него с ножом, не нашел ничего лучшего, как произвести выстрел.

– Хорошо, Абрамов. Я понял тебя. Ты, я думаю, поступил как настоящий офицер. Я не стал обращаться с этим вопросом ни к кому из вашего отделения, кроме тебя. Вы там подумайте, как помочь Семенову. Завтра тебя будет допрашивать следователь прокуратуры, и многое будет зависеть от того, какие ты дашь показания.

– Я все понял, Юрий Васильевич. Сегодня вечером я встречусь с Семеновым, и мы обсудим с ним этот вопрос.

– Правильное решение, – улыбаясь, произнес Костин. – Вы должны говорить приблизительно одно и то же, а иначе он сгорит. Кстати, на тебя опять жалуется Волкова. На этот раз она направила жалобу на имя министра. Требует, чтобы ты активизировал работу.

Костин протянул Виктору ее жалобу. Абрамов мельком посмотрел на исписанные листы и, улыбаясь, сказал:

– Я уже знаком с этой жалобой. Она вручила ее мне три дня назад, при нашей встрече.

– Тогда подготовь ей ответ за подписью министра. Я сам у него подпишу.

– Юрий Васильевич, а как быть с жалобой Козина?

– А ты не переживай! Я бы на твоем месте поступил так же. А, сейчас, иди и работай.

Виктор закрыл дверь кабинета Костина и направился на свое рабочее место.

– Абрамов! – услышал он у себя за спиной.

Виктор оглянулся и увидел секретаря партийной организации.

– Да, слушаю вас, – ответил он и остановился, поджидая его.

– Ты не забыл, что завтра состоится партийное собрание? Будем рассматривать твое персональное дело. Я рассчитываю, что ты там обязательно выступишь, а не будешь сидеть и молчать. Больше самокритики, и все будет нормально.

– Не знаю, – произнес Абрамов в ответ, – я не решил, стоит ли мне там выступать.

– А ты подумай, у тебя еще есть время, – сказал он и пошел дальше по коридору.

«Да, смертельно раненого льва каждый может пихнуть ногой», – подумал Виктор, провожая удаляющуюся фигуру секретаря партийной организации.

Когда тот скрылся в одном из кабинетов Управления, он направился к себе.

***

Вечером Абрамов заехал к Семенову домой. Хозяин встретил его на пороге квартиры и, обхватив за плечи, повел на кухню. Виктор прошел и увидел на столе бутылку водки и незатейливую закуску.

– Что, пьешь, Юра? – спросил Абрамов хозяина квартиры. – Думаешь, водка тебе поможет? Зря. У тебя голова должна быть свежей и ясной.

– А, что остается делать, Виктор? – ответил он. – Раньше были друзья, а теперь вот, кроме тебя, никому из них я не нужен.

Он достал из шкафа второй стакан и поставил его на стол. Не спрашивая Абрамова, он налил в стакан водку.

– По-моему, ты ошибаешься, Юра. Ты нужен мне, Костину и другим ребятам нашего Управления. Завтра меня будет допрашивать прокуратура, и я бы хотел задать тебе кое-какие вопросы, в частности, какие показания ты давал на допросе? Думаю, что общими усилиями мы вытащим тебя из этого дела.

– Слушай, Виктор! Ты действительно воевал в Афганистане? Я тогда впервые услышал от тебя про это. В твоем личном деле нет записи об этом. Я сам листал твое дело и не нашел там подобной записи.

– Ты изучал мое личное дело? Как это так? – удивлено спросил его Абрамов.

– Так получилось. Его приносили Валиеву, вот я и посмотрел.

– Да, я там был восемь месяцев в составе одного специального подразделения. Вот поэтому и нет никаких записей. Ну, ты же сам понимаешь: подписка о неразглашении и так далее. Пришел я в систему МВД якобы с предприятия, это для того, чтобы не было лишних вопросов о прошлом. Ты меня тоже не спрашивай ни о чем. Договорились?

Семенов в ответ кивнул.

– Давай, Виктор, выпьем. Ты знаешь, у меня на душе что-то неспокойно. Я все время думаю, зачем я в него выстрелил?

– Ты мне лучше расскажи, что у вас там произошло, пока я с этими тремя возился.

Семенов задумался. Он посмотрел на стол и, отодвинув в сторону стаканы, стал говорить.

– После того, как Мирон выскочил в окно, я ринулся вслед за ним, упал и сильно ударился ногой о какой-то камень. Я увидел, что Мирон остановился и достал из кармана нож. Испугавшись, что Мирон порежет меня и вырвет из моих рук пистолет, я нажал на курок. Первый выстрел я сделал в воздух, а затем, закрыв глаза, выстрелил в него. Остальное ты видел сам.

– Ты хочешь сказать, что в момент выстрела ты вообще не видел Мирона?

– Да.

– Ты такие показания дал в прокуратуре?

– Нет, они пока допросили меня, в общем, без всякой детализации и мелочей. Я сознался лишь в том, что пуля, выпущенная из моего табельного пистолета, убила Мирона.

Рейтинг@Mail.ru