Точка невозврата

Александр Леонидович Аввакумов
Точка невозврата

Абрамов был не только рад полученными сведениями из личной жизни Серова, но в какой-то степени ему стало жаль молодого ловеласа.

«Надо же было так проколоться, – подумал Виктор о Серове. – Он, наверняка, не ожидал, что попадет в такую неприятную историю».

Вечером, когда Абрамов уже собирался уходить с работы, неожиданно для него ему позвонил Серов.

– Вы можете принять меня? – спросил Виктора Илья. – Я нахожусь в приемной министерства.

Абрамов невольно посмотрел на часы. До окончания рабочего дня оставалось пятнадцать минут.

– Виктор Николаевич, я очень бы хотел с вами встретиться и поговорить. Вы знаете, я приношу извинения за свою несдержанность при прошлой беседе. Думаю, что я вас надолго не задержу.

«Интересно, зачем он пришел? Испугался? Хочет покаяться?» – промелькнуло в голове Виктора.

– Хорошо, сейчас я за вами спущусь, и мы поговорим у меня в кабинете.

Абрамов вошел в приемную и, увидев Серова, знаком предложил ему следовать за ним. В кабинете, кроме сидевшего за столом и читающего газету Валиева, никого больше не было.

– Илья Леонидович, я хотел бы обратить ваше внимание на то, что вы находитесь в Министерстве внутренних дел, а если точнее, в кабинете отделения розыска. Вам это понятно?

Он, молча, кивнул, хотя судя по его лицу, он явно не понимал, к чему Абрамов все это ведет.

– Меня вы уже знаете. Я уполномочен опросить вас по факту безвестного исчезновения гражданок Волковой и Левшиной. По закону вы обязаны отвечать на поставленные мной вопросы, удобны они вам или нет. На отдельные из них вы можете не отвечать, но вы обязаны не лгать. Все попытки уйти от ответа я буду истолковывать, как заведомо ложные, что автоматически может подвести вас под уголовную ответственность.

– Виктор Николаевич, я не понимаю, о чем вы говорите. О какой уголовной ответственности может идти речь? Мы же с вами уже встречались и разговаривали.

– Тогда была просто беседа. Вам это понятно?

Он кивнул и посмотрел в сторону Валиева, который продолжал читать газету, словно, в кабинете никого не было. Тогда Виктор впервые в жизни решил блефовать.

– Извините меня, я просто забыл вас предупредить, что прокуратурой республики возбуждено уголовное дело по статье убийство, и теперь все наши беседы оформляются не объяснениями, как было раньше, а протоколами допросов.

Абрамов, молча, протянул ему бланк протокола и попросил расписаться под ссылкой, о том, что он может быть привлечен к уголовной ответственности за ложные показания.

Серов прочитал эту ссылку и, пристально взглянув на Виктора, расписался.

– Теперь мы выполнили все формальности, предусмотренные Уголовно-процессуальным кодексом, – произнес Абрамов.

Виктор снова посмотрел на Серова. Тот был явно растерян услышанным известием.

– Ну, что гражданин, Серов, перейдем к официальной части. Расскажите мне, Илья Леонидович, при каких обстоятельствах вы познакомились с Волковой и Левшиной.

Серов отстраненно посмотрел куда-то в сторону. Время шло, а он все продолжал молчать и смотреть в окно.

– Гражданин Серов, вам понятен мой вопрос? – спросил его Абрамов.

Он вздрогнул и, сделав небольшую паузу, начал говорить:

– С Катей я познакомился чуть более месяца назад. Нашему знакомству способствовало ДТП на улице Кремлевской. Я ехал на работу и немного задумался. Девушку я увидел в самый последний момент. Я попытался затормозить, но у меня не получилось. Машина зацепила ее правым крылом автомобиля, и она упала. Испугавшись, я выскочил из машины и, подняв ее на руки, посадил в свой автомобиль. Я сразу же поехал с ней в Институт травматологии, который, как вы знаете, находится на улице Горького. Я долго сидел в приемной и ждал результатов обследования. Время шло, а она не выходила. Я начал переживать за нее, ведь от ее здоровья зависело мое будущее.

Катя появилась в приемной часа через два. Она слегка прихрамывала на правую ногу. Вышедший вслед за ней врач поинтересовался, кем я прихожусь этой девушке. Мне ничего не оставалось, как сообщить ему, что я являюсь ее женихом. Врач сказал, что Катя «родилась в рубашке», так как не получила ни одной серьезной травмы, и все обошлось лишь небольшими ушибами правого бедра.

Чтобы как-то загладить свою вину, я пригласил Катю вечером в кафе. Мы заехали к ней домой, где она переоделась, а затем направились в кафе. В тот день мы долго сидели там. Около десяти вечера я предложил Кате поехать ко мне домой. Она согласилась. Жена моя в это время находилась в санатории на сохранении беременности, и я жил один.

Несмотря на свою молодость, Катя была довольно опытной в сексе. Что она творила в постели, невозможно рассказать простым языком. Когда мы оба окончательно устали от сексуальных забав, я поинтересовался, где она приобрела такой опыт. Екатерина оказалась девушкой без комплексов и рассказала, что, еще, будучи школьницей, около года встречалась с одним женатым мужчиной, который и научил ее всем этим премудростям. С ее слов, я понял, что этим мужчиной был сослуживец дяди, который работает в Обкоме КПСС.

Недели через две Катерина познакомила меня со своей близкой подругой Ольгой. Однажды, я заехал за Ольгой домой, чтобы забрать ее, а затем вместе с ней поехать за Катей. Мы тогда собирались на шашлыки к моему знакомому на дачу. Ольга оказалась дома одна. Я не знаю, как это все сейчас объяснить, но к Кате мы в тот день не поехали. Весь вечер мы провели с Ольгой в ее постели.

Так продолжалось около двух недель. Эти две недели показались мне каким-то кошмаром. Я просто разрывался между девчонками и никак не мог остановить свой выбор на одной из них. Думаю, что они, по всей вероятности, догадывались об этом, но никто из них мне ничего не высказывал. Однажды, когда мы были с Катей у меня дома, она случайно увидела мою свадебную фотографию. Катя схватила ее и порвала на мелкие кусочки. Через минуту-другую у нее началась настоящая истерика. Она кричала, плакала и обвиняла меня в том, что я специально скрыл от нее свое семейное положение, чтобы затащить ее в постель. Если бы она раньше знала, что я женат, то никогда и ни за что не позволила бы себе связаться со мной.

Устав от крика и слез, она затихла на диване и предложила мне развестись с женой.

– Ты хоть сама понимаешь, что говоришь? Взять и уйти из семьи? У нас скоро должен родиться ребенок! Давай, закроем эту тему, я больше не хочу обсуждать ее.

– А как же я? Ты обо мне подумал? Вот что, Илья, если ты не в состоянии сам решить вопрос с женой, тогда я его решу сама. Я сделаю все, чтобы вы не жили вместе.

– Слушай, Катя, причем здесь моя жена? Я тебе ничего не обещал и, следовательно, не связан с тобой никакими обязательствами. Если на то пошло, то я могу тебе сказать, что я спал не только с тобой, но и с твоей подругой Ольгой.

Она практически не отреагировала на мою реплику в отношении Ольги. Посмотрела на меня, как удав на свою жертву, и тихо произнесла:

– Подруга не жена, ее я всегда могу поставить на место. Вот что, Илья, выбирай, или я, или тюрьма. Мне еще нет восемнадцати, и я посажу тебя за половую связь с несовершеннолетней. Я прямо сейчас поеду в больницу и заявлю об изнасиловании. Как тебе такой ход? Когда акт экспертизы будет у меня на руках, тогда ты, наверное, сможешь решить этот вопрос в мою пользу.

Она вскочила с кровати и стала быстро одеваться. Остановившись в дверях, она посмотрела на меня, рассчитывая на то, что я попытаюсь ее остановить. В тот вечер я набрался мужества и выгнал ее из квартиры, так как другого выхода тогда у меня просто не было. Два дня я не видел Катю и посчитал, что наше знакомство закончилось. Однако, на третий день Катя пришла к дому с Ольгой. Они были пьяны и едва держались на ногах. В этот вечер с дачи вернулась жена. Когда мы стали ужинать, через открытую дверь балкона я услышал крики Кати и Ольги.

– Кто эти девушки? – спросила меня жена. – Почему они требуют, чтобы ты вышел к ним?

Мне ничего не оставалось делать, как попытаться соврать жене:

– Это девчонки с моей работы. У одной сегодня день рождения, вот они и выпили, а сейчас хотят, видимо, меня затащить на день рождения. Я им утром сказал, что живу один, что жена на даче. Наверное, они, поэтому и пришли.

Я вышел на балкон и знаками стал показывать им, что выйти на улицу не могу, так как дома находится жена. Это еще больше распалило их.

– Илья, выходи! – кричали они в полный голос. – Чего ты прячешься за юбкой жены! Если ты не выйдешь сам, то мы поднимемся к тебе и поговорим с твоей женой.

Это уже было верхом наглости. Услышав их слова, жена схватила вещи и просто убежала из дома, в прямом смысле этого слова. Одевшись, я спустился вниз. Увидев меня, они перестали кричать, и подошли ко мне.

– Илья! – произнесла Екатерина. – Это твоя жена промчалась мимо нас, словно ракета? Я же тебе говорила, что я вас разведу, а ты почему-то не верил. Кстати, видишь медицинскую справку? В ней черным по белому написано, что я подверглась насилию со стороны неизвестного мужчины. Если ты не передумаешь, то этим мужчиной можешь оказаться ты.

Чтобы не привлекать внимания соседей, я повел их в сторону ДК имени Кирова. Остановившись в сквере возле Дворца культуры, я стал уговаривать ее, чтобы она не лезла в мою семейную жизнь. Однако, чем больше я просил Екатерину, тем неуступчивее она становилась. В тот вечер я впервые ударил женщину по лицу. Этой женщиной, как вы, наверное, догадались, оказалась Екатерина. Ударил я ее несильно, просто дал пощечину. Она мгновенно протрезвела и прекратила не только кричать, но и угрожать. Глядя на нее, замолчала и Ольга. Выдержав испепеляющий взгляд Кати, я произнес, стараясь придать своему голосу как можно больше твердости:

– Если вы обе еще раз появитесь у меня на пути, я вас просто убью. Вы меня поняли?

После этого я отправился домой и больше их не видел, – закончил рассказ Серов. Илья замолчал и посмотрел сначала на Абрамова, а затем на Валиева, стараясь угадать, какое впечатление произвел на них его рассказ.

 

– У меня к вам один вопрос, Илья Леонидович. Вспомните, когда это было? Мне нужна точная дата.

Серов на минуту задумался, а затем уверенно произнес:

– Это было в первых числах августа этого года. Дату, я точно не помню.

– А вы постарайтесь, это очень важно.

Он задумался.

– Если мне не изменяет память, это было третьего августа.

Абрамов записал дату, а затем попросил его подписаться под объяснением.

– Выйдите в коридор, посидите немного, я вас провожу до выхода.

***

– Ну, что думаешь делать с ним, Виктор? – поинтересовался у него начальник отделения.

– Думаю, что с ним нужно работать дальше. Чувствую, что он имеет непосредственное отношение к исчезновению девчонок. Уж больно складно он мне все рассказал, что можно заслушаться. Здесь тебе и любовь, и коварство. Но самое главное, что все это невозможно проверить. Фигурантов этого романа нет, и живы ли они, сказать трудно.

Абрамов замолчал и посмотрел на Валиева, который не спеша собирался домой.

– Поверь мне, старику, думаю, что ты ошибаешься, считая, что он причастен к их исчезновению. Если бы это было так, то он бы не стал рассказывать тебе о скандале и о том, что ударил Волкову. Сам подумай, об этом, кроме него и девчонок, больше никто не знал.

– О скандале знали многие жильцы дома. Они кричали так громко, что их крик слышали практически все соседи, – возразил ему Абрамов. – Перед тем, как с Серовым беседовать, я обошел дом и поговорил со всеми старухами, проживающими в нем. Они мне об этом скандале и рассказали.

– Виктор! А не могло быть так, что эти девчонки напились в очередной раз и попали в руки уличных хулиганов? Почему ты не хочешь рассмотреть эту версию?

– Товарищ подполковник! У меня не столь большой опыт в этой работе, но мне кажется, что Серов, будучи умным парнем, решил не скрывать факты, которые я могу легко проверить, как пример – скандал. И для чего он мне сообщил об интимной подробности из жизни Волковой, а именно, о ее связи с коллегой дяди? Думаю, неспроста. Наверняка, рассчитывал, что я обязательно начну проверять эту информацию и столкнусь с чем-то интересным. Это направление должно приоткрыть мне очередную страницу из жизни девочки.

– Интересно слушать твои рассуждения по этому делу, – произнес Валиев. – Я бы хотел принять участие в финальной сцене твоего расследования.

– Если я раскрою дело, то обещаю дать вам возможность забить последний гвоздь в гроб этого преступления. Как человек опытный и многое повидавший, скажите, почему, когда я спросил, были ли у Кати какие-то сексуальные отношения с кем-то из мужчин, ее мать сразу же взорвалась, словно бомба, и заверила меня, что ее дочь невинна, как овечка?

– Неужели ты сам не догадываешься. Видимо, мать хорошо знала о связи ее дочери с мужчиной из Обкома партии. Такие семьи, как Волковы, живут закрыто. Они редко пускают кого-то в свою жизнь и тщательно оберегают свои секреты от других. Тебе ясно это?

Абрамов, молча, кивнул, давая понять, что усвоил эти прописные истины. Они еще поговорили минут двадцать на отвлеченные темы, и он стал собираться домой.

***

Виктор вышел из министерства и, подняв воротник куртки, направился к площади Свободы. Несмотря на то, что стоял август, вечер был довольно прохладным. Сильный ветер гонял по небу обрывки темно-серых туч, из которых иногда сыпал на землю редкий холодный дождь. Он долго ждал трамвай, проклиная про себя работу городского электротранспорта. Наконец, вдали показался электротранспорт. Внимательно приглядевшись, Абрамов увидел на нем цифру восемь. Немного подумав, он вскочил на подножку вагона в надежде доехать хотя бы до парка Горького. Но ему в очередной раз не повезло. Трамвай остановился, не доезжая до остановки улицы Толстого. Из кабины вышел водитель и сообщил пассажирам, что трамвай дальше не поедет из-за обрыва контактного провода. Постояв еще около пяти минут, Абрамов махнул на все рукой и пешком направился на улицу Гвардейскую. Дорога до дома заняла минут сорок. Озябший и злой, как собака, он вошел в свою квартиру.

– Ты что так поздно? – поинтересовалась жена. – Только не говори, что был на работе. Я несколько раз звонила тебе, но тебя в кабинете не было.

– Транспорта не было, пришлось пешком добираться, – словно оправдываясь, ответил Виктор. – Ты даже представить не можешь, как я устал и замерз.

Он снял куртку и, вымыв руки, прошел на импровизированную кухню. Они с женой жили в малосемейном общежитии, в комнатке площадью тринадцать квадратных метров. На этих метрах размещались спальня и небольшая кухня. Однако, несмотря на столь стесненные условия, они были счастливы, что обладали пусть и маленькими, но своими метрами жилой площади.

Абрамов сел за стол и налил себе чая.

– Как дочка? – поинтересовался он. – Давно спит?

– Ты знаешь, Виктор, я ее кое-как нашла. Оказывается, ее забрала к себе воспитательница детского сада, – ответила жена. – Я думала, что сойду с ума за этот час поисков. Приставляешь, прихожу с работы, а дочери в садике нет. Я опоздала на каких-то минут сорок, а там уже никого нет, кроме охранника.

– А чего здесь удивляться. Воспитатели тоже люди, у них свои дети и семьи. Никто не обязан сидеть с нашей дочерью на работе и ждать, когда кто-то из нас придет за ней. Ты из-за чего задержалась?

– Сам знаешь. Сегодня был городской рейд по общежитиям, вот нас и погнали на него. Пробовала отпроситься у Трофимова, да разве он отпустит? Говорит, чем ты лучше других? Нацепила погоны, вот и работай, как все.

– Лена! Нам с тобой нужно определиться, так дальше так жить нельзя. Мы в какой-то момент можем потерять нашу дочь. Я же вижу, как она скучает по тебе. Пойми меня правильно – два медведя в одной берлоге не живут. Кто-то из нас должен уйти из органов внутренних дел.

Жена была буквально обескуражена поставленным Абрамовым вопросом. Она посмотрела на него и тихо произнесла:

– Ну, и кто из нас, уйдет из органов? Почему ты решил, что это сделать должна я, а не ты?

– А ты сама подумай! В чьих ласках и уходе больше нуждается ребенок, в моих или твоих? Женщина должна хранить семейный очаг, а не лазить по притонам и ловить мелких хулиганов и воров. Это мое личное мнение.

Допив чай и, оставив за столом обиженную супругу, Виктор отправился спать.

***

Прошло три дня. Утром Абрамов позвонил Волковой и пригласил ее к себе в МВД. Договорившись о времени встречи, он быстро набросал план беседы с ней и теперь, глядя на часы, слонялся по кабинету и с нескрываемым нетерпением ожидал ее прихода.

– Ты, что круги нарезаешь? – поинтересовался у Виктора Козин. – Есть рационализаторское предложение: привяжи, Абрамов, к ногам динамо-машину, хоть электричество будешь бесплатно вырабатывать. Твое мелькание просто сводит меня с ума.

– Ты что, Валерий Михайлович, не видишь, что человек волнуется? – спросил у него Семенов. – Потерпи немного, сейчас он встретит свою Волкову и сразу же успокоится.

– Скорее бы встретил, а то маячит перед глазами, не дает сосредоточиться на изучении документов, – ворчливо произнес Козин.

Минут через пять зазвонил стоявший на столе телефон. Абрамов поднял трубку и услышал голос Волковой.

– Александра Петровна? Я уже спускаюсь…, – произнес он и чуть ли не бегом бросился из кабинета.

Волкова вошла в кабинет в длинном светлом плаще. Осмотрев стоящие вдоль стены стулья, она выбрала среди них тот, который был чище, и села на него. Взглянув на сотрудников отделения, она достала из сумки небольшое зеркальце и слегка поправила выбившийся из-под шляпки локон. Положив зеркальце в сумку, она посмотрела на Виктора и сказала своим грудным бархатным голосом:

– Я слушаю вас, Виктор Николаевич. Надеюсь, вам есть чем порадовать материнское сердце?

– Александра Петровна, хочу вас обрадовать. Я нашел Илью. Это Серов Илья Леонидович, работает заместителем директора одного из городских транспортных предприятий. Сейчас я плотно работаю с ним. Первоначальные мероприятия каких-либо положительных результатов пока не дали. Серов не отрицает своего знакомства с вашей дочерью, но не более того. Меня интересует один человек из окружения вашего брата. Как его зовут, я не знаю, но не исключаю того, что ваш брат хорошо знает его.

Волкова как-то неестественно улыбнулась Абрамову и, не скрывая удивления, поинтересовалась:

– Извините, Виктор Николаевич, но я так и не поняла, зачем вам этот человек? Что вы от него хотите, и какое отношение он имеет к исчезновению моей дочери? Вы же видите, это солидный человек. Мне кажется, что вы не совсем там ищите виновных? А, может, вы считаете их уже мертвыми?

Теперь удивился Виктор, так как ожидаемого взрыва эмоций со стороны Волковой не произошло. Просьба Абрамова просто повисла в воздухе. Он смотрел на Волкову, а она смотрела на него, словно не понимая, зачем ему нужен этот человек.

– Александра Петровна! – стараясь говорить ровно и спокойно, Абрамов снова обратился к ней. – Вы помните наш предыдущий разговор с вами, в котором я поинтересовался, имела ли ваша дочь какой-то сексуальный опыт в общении с мужчинами? Тогда вы возмутились и отказались отвечать на этот вопрос. Так вот, совсем недавно я узнал, что ваша дочь была любовницей сотрудника Обкома КПСС, который работает вместе с вашим братом. Мне нужно знать фамилию этого человека, чтобы встретиться с ним и переговорить о вашей дочери.

Пока Виктор говорил это Волковой, ее и без того большие и выразительные глаза становились все больше и больше. Наконец, она вскочила со стула и стремительной походкой вышла из кабинета. Абрамову ничего не оставалось, как броситься следом за ней.

– Александра Петровна, остановитесь! Куда же вы? – твердил Виктор, шагая рядом с ней. – Вернитесь, нам еще есть о чем поговорить.

Она не шла, а скорей неслась голопом по длинному узкому коридору министерства, едва не сбивая сотрудников, не успевших увернуться от нее. Они вместе спустились по лестнице и оказались около выхода из МВД. Волкова остановилась в дверях и возмущенно произнесла:

– Вы ошибаетесь, Виктор Николаевич! Моя дочь не проститутка и никогда не была ничьей любовницей. Запомните это раз и навсегда. Вы бы больше занимались ее розыском и меньше бы рылись в грязном белье.

Женщина резко повернулась и скрылась за дверью.

***

В эту ночь Абрамов плохо спал. Он всю ночь ворочался с бока на бок, анализируя свой разговор с Волковой. Он хорошо понимал чувства оскорбленной матери. Но, с другой стороны, спросить ее как-то иначе, не затрагивая их, он тоже не мог. Ему нужен был этот человек, чтобы окончательно определиться, работать дальше в этом направлении или нет. Со слов Серова, этот мужчина работал в Обкоме КПСС, что накладывало на все его действия определенный отпечаток. Без помощи Волковой и ее родного брата, Виктор не мог выйти на него, а тем более выяснить его причастность к исчезновению Екатерины.

Абрамов с каким-то непонятным ему чувством ждал утра, которое не сулило ему ничего хорошего. Помня возмущенное лицо Александры Петровны, Виктор не думал, что она простит Абрамову этот неприятный для нее разговор. Он поднялся с кровати и, стараясь не шуметь, стал собираться на работу.

– Ты куда в такую рань? – спросила его жена. – Ты посмотри на часы. Других на работу не выгонишь, а ты чуть свет бежишь.

– Спите, мне нужно на работу, – ответил Виктор. – Я вчера не все сделал, вот и приходится с утра бежать.

– Витя! – произнесла, поднимаясь с кровати, жена. – Я вчера тебе не успела сказать, что написала рапорт об увольнении из милиции по собственному желанию. Так что скоро у меня «дембель».

– Понятно, – ответил он ей. – Не переживай, Лена, проживем как-нибудь.

Он вышел из дома и направился на остановку трамвая. Через сорок минут Абрамов был уже у себя в кабинете. Он налил в стакан чаю и снова стал изучать показания Серова. За этим занятием Виктор не заметил, как в кабинет вошел Козин. Увидев его, он невольно удивился.

– Ты что, ночевал на работе? – спросил он Абрамова. – Понятно, выслуживаешься…

– Нет. Ночевал я дома, – ответил Виктор. – Просто решил прийти сегодня пораньше.

– Тогда скажи, если не секрет, чего ты так рано притащился на работу? – снова спросил его Козин.

– Валера! Помоги мне подготовить задание в отдел оперативной службы. Хочу провести оперативные установки по месту проживания Волковой и Серова. Вдруг ребята нароют там что-то интересное. Подскажи, стоит мне давать задание на наружное наблюдение за Серовым или нет?

Козин сел за стол и взглянув на Абрамова, улыбнулся. Чувство превосходства читалось на его загоревшем лице. Он достал сигарету и, размяв ее, закурил.

– Вот что, Виктор! Ты не подтягивай меня к этому делу. Занимаешься им, вот и занимайся дальше. Я тебе в этом деле не советчик. Пойми меня правильно, у тебя там что-то не «срастется», а я буду крайним. Это раз. Во-вторых, чтобы советовать тебе что-то, нужно хорошо знать дело. Зачем мне все это? Так что не обижайся, Абрамов, решай свои вопросы сам. Ты сам знаешь, что своя рубашка, всегда ближе к телу.

 

Он стряхнул пепел с сигареты и посмотрел на растерянное лицо Абрамова.

– Вот ты подумай сам, почему в это дело не «вписывается» наш начальник? Просто он намного умнее нас с тобой вместе взятых. Это со стороны мы все едины, а если посмотреть внимательно, то каждый сам за себя. Задай себе вопрос, почему он тебе не помогает? Что, не можешь ответить? А, я тебе скажу – дело это неоднозначное. Ему легче будет тебя «пустить под откос», чем полететь туда самому. Ты же работал в отделе оперативной службы и хорошо знаешь эту работу изнутри. Вот и думай, смогут они что-то нарыть на Серова или нет? Я тебе сразу тогда сказал, что по этому делу нужна голова, а не ноги.

Абрамов сидел, молча, ошарашенный этой откровенностью. Ему всегда казалось, что сыск – это что-то особенное, что в нем полностью отсутствует индивидуализм, ведь человек человеку – друг, товарищ и брат. Виктора просто покоробила эта откровенность Козина. Но он продолжал слушать его.

– Вот ты скажи, Абрамов, зачем ты пришел в наше отделение? – спросил его Козин. – Ты не поверишь, но я был до этого момента лучшим в нем, а теперь? Мне все время ставят тебя в пример. Как к этому должен относиться нормальный человек? Правильно, он должен был возненавидеть тебя. Поэтому делай соответствующий вывод. Чем хуже тебе, тем лучше мне.

– Валера! – неожиданно прервал его Виктор. – Ты хороший парень, и я бы не хотел, чтобы между нами возникли неприязненные отношения. Я тебя ни к чему не принуждаю и ни к чему не обязываю. Не хочешь мне помочь, не надо, я сам разберусь во всем этом. Только не нужно мне говорить, что ты меня ненавидишь, ведь я тебе ничего плохого пока не сделал.

Они замолчали, и каждый из них подумал о чем-то своем. Абрамов не поверил словам Козина, что весь уголовный розыск, это сборище индивидуумов, каждый из которых метит занять должность своего руководителя.

– Валера! Ты знаешь, мне жалко тебя. Ты, просто, лишен романтики в своей работе. Поверь, ты не прав в своих рассуждениях. Ты знаешь, я об этом никому еще не говорил, но перед тем как прийти в органы внутренних дел, мне довелось повоевать в Афганистане. Там-то я и понял, что такое плечо товарища. Там, на войне, одному не выжить, можно лишь группой, когда один за всех, а все за одного. И здесь такая же война. Пускай без разрушений и массовых жертв, но все равно война, между добром и злом.

Козин слушал Виктора, не перебивая и не останавливая. Однако саркастическая улыбка не покидала его лица.

– Абрамов! Я думаю, что ты попал в МВД чисто случайно. Тебе больше подошло бы какое-нибудь политическое училище. Там бы ты мог оторваться по полной программе, забивая в головы курсантов понятия о дружбе, взаимовыручки. Поработаешь с мое в розыске, вспомнишь все мои слова.

– Какие слова? Те, что ты произнес минуту назад?

– Может быть, их, а может быть, и другие, это не столь важно. Если ты не выскочишь наверх, я имею в виду в руководители, то станешь таким же, как и я, скептиком. Я тоже когда-то был таким, как ты, мечтал, надеялся, рвался. Все время хотел показать себя, чтобы добиться чего-то в этой жизни. И вот я здесь, довольствуюсь должностью старшего опера. Люди, приходившие в розыск после меня, росли. Многие стали большими руководителями и не потому, что они были умнее меня, нет, Абрамов. Просто, у них были люди, которые толкали их наверх. У меня таких родственников или знакомых не оказалось. Вот сижу я здесь десятый год, и никто мне не предлагает никакой должности, ни Костин, ни министр. Поэтому не строй воздушных замков, их в уголовном розыске нет. Ты знаешь, мы мало чем отличаемся от тех, кого сажаем. Все их недостатки и комплексы присущи и нам с тобой. Мы просто обратная сторона одной и той же медали.

– Извини меня, Валерий Михайлович, но я отказываюсь тебя понимать. Я не верю, что ты так думаешь. Я не для того пришел в уголовный розыск, чтобы от тебя, от старого и опытного работника, услышать весь этот негатив.

– Я не политрук и не хочу тебя переубеждать в чем-то. В розыске, как в закрытой системе, какой является МВД, существует своя жизнь, которая разительно отличается от той, которую показывают с экрана телевизора и в кино. Пройдет время, и ты согласишься со мной, – произнес Козин в заключение разговора.

Абрамов пожал плечами, не зная, что ему ответить. Виктор работал в сыске всего третий месяц и многих вещей еще не знал и не понимал. Он был тогда счастлив по-своему: у него была прекрасная работа, мечта всей его жизни, была крепкая и надежная семья, и ему еще ни разу не приходилось сталкиваться с предательством друзей.

***

Во второй половине дня Абрамову позвонила Волкова. Ее звонок был столь неожиданным для Виктора, что он растерялся.

– Виктор Николаевич, я бы очень хотела с вами встретиться, – произнесла Александра Петровна. – Вы меня простите за мою несдержанность.

– Александра Петровна, давайте встретимся в семнадцать часов у меня в кабинете.

– Нет и нет, только не в вашем кабинете, там много народу. Я не хочу при них обсуждать частную жизнь моей дочери. Надеюсь, я ясно излагаю.

– Хорошо. Тогда сами назовите место, и я подъеду.

– Сад Эрмитаж. Вы знаете, где он находится?

– Да.

– Тогда там, в семнадцать часов, – закончила она разговор и положила трубку.

Абрамов невольно задумался, стараясь угадать, чем была вызвана просьба Волковой, встретиться с ним в малолюдном месте.

– О чем задумался? – поинтересовался у Виктора Валиев. – Ты чем-то расстроен?

– Сейчас мне звонила Волкова и предложила встретиться в саду Эрмитаж. От встречи в МВД она категорически отказалась. Мне показалось это немного странным, вот я и размышляю, чего она от меня хочет?

– Да, ты прав, Виктор. Она действительно какая-то странная. Ты сам-то ее случайно не боишься? Ты знаешь, какие у нее связи?

– А чего мне ее бояться? Женщина, как женщина, просто ослепленная большим горем. Трудно сказать, как бы я повел себя на ее месте.

– Зря ты так думаешь о ней, Виктор. Она поможет тебе или подняться вверх по служебной лестнице, или упасть так, что никогда не сможешь встать на ноги. Мне приходилось встречать таких людей.

– Посмотрим, куда кривая выведет, – произнес Абрамов, – Время все расставит по своим местам.

В семнадцать часов Виктор был в саду Эрмитаж. Он медленно шагал по аллее сада, разыскивал глазами фигуру Александры Петровны. Волкову он заметил еще издали. Она вышла из черной «Волги» и в сопровождении незнакомого ему мужчины, направилась в сторону Абрамова.

– Здравствуйте, Виктор Николаевич, – поздоровалась с ним Волкова. – Знакомьтесь, это мой брат Тихонов Михаил Петрович. Он, как я вам говорила, работает на очень солидной должности в нашем Обкоме КПСС.

Тихонов, молча, протянул Абрамову свою небольшую мягкую руку, которую он крепко пожал. Они присели на ближайшую скамейку, и Волкова, достав из кармана плаща платочек, вытерла им свои повлажневшие от слез глаза.

– Виктор Николаевич! Прошу прощения, но вы оказались правы, – произнесла Волкова и снова полезла в карман плаща за платком. – Моя дочь, как выяснилось только вчера, действительно длительное время встречалась с сотрудником из отдела моего брата. Зовут его Покровский Виталий Олегович, ему тридцать девять лет. Мой брат пришлет его завтра к вам в МВД. Я хочу, чтобы вы его допросили по-настоящему, как это умеет делать милиция.

– Михаил Петрович! Вы сами можете решить этот вопрос одним росчерком пера. Напишите заявление, и Покровского сразу же посадят.

– Дело не в Покровском. Я с ним разберусь, поверьте мне. Дело в чести моей племянницы. Я не хочу, чтобы эта история стала достоянием общественности. Пусть все ее друзья и подруги считают ее чистой и непорочной.

Рейтинг@Mail.ru