Сыскарь

Александр Леонидович Аввакумов
Сыскарь

После небольшого отдыха у моря, он в составе группы возвращался в расположение своего подразделения. Не доезжая двадцати километров то места дислокации подразделения, их машина попала в засаду специального подразделения армянской армии. Единственным человеком кто выжил в этом скоротечном бою, оказался Анвар Костоев. Взрывом фугаса его выбросило из машины, и он по склону скатился в небольшую горную речку, течение которой потащило его все дальше и дальше от места боя. Ему повезло и в этот раз, он получил легкую контузию и осколочное ранение левого бедра.

Залечив полученную рану, он решил возвращаться в Дагестан. Он добрался до Тбилиси и, вступив в одну из групп чеченских боевиков, пересек вместе с ними российскую границу. Пробыв в отряде полевого командира Надира около двух месяцев, он покинул подразделение и подался в Махачкалу.

Гасан с трудом узнал в этом молодом человеке своего юного племянника. Анвар за год своего отсутствия в доме, заметно возмужал, разошелся в плечах и стал всем своим внешним видом напоминать своему дяди, его самого в расцвете сил и молодости.

– Ну, как сынок, навоевался? – поинтересовался он у племянника. – Каждый человек, который хочет стать настоящим мужчиной, должен пройти через войну.

– Считай, дядя, что я прошел через нее, – ответил он ему.

– Ты знаешь, мне было очень приятно, когда командование хвалило тебя. Ты был одним из лучших бойцов, – произнес дядя, наливая ему в стакан вина. – Ты, знаешь, я горжусь тобой мой мальчик.

– Спасибо, дядя.

– Отдыхай сынок, у нас с тобой еще много дел впереди.

Анвар спал плохо. Ему снилась война. Он уже в который раз видел один и тот же сон, который стал его преследовать месяца четыре назад. В этом сне он тонул в горной реке, вода в которой постепенно окрашивалась в красный цвет. Отчетливо понимая, что это не вода, а человеческая кровь, он пытается выбраться из этой реки, но, никак не может ухватиться за скользкие от крови камни. Наконец выбившись из сил, он с головой погружается в эту кровь. Дальше он не знает, что было с ним, так как всегда просыпался на этом месте и лежа в постели судорожно пытался отдышаться. Он еще некоторое время после сна ощущал на себе эту скользкую красную жидкость с характерным запахом крови. Он всегда после этого сна вставал с кровати и шел мыться.

Вот и в эту ночь, он снова видел этот сон. Он проснулся мокрый от пота и долго лежал на кровати, стараясь прийти в себя от этого пережитого во сне страха. Встав с кровати, он вышел во двор. Было еще темно, и лишь далекие горные вершины слегка окрасились в золотистый цвет. Взяв в руки полотенце, он пошел к небольшой горной речке, протекавшей в метрах трехстах от дома дяди. Раздевшись донага, он вошел в холодную чистую воду и стал тщательно мыться. Он мылся до тех пор пока не почувствовал, что начинает постепенно замерзать. Он вышел из речки и, обтерев свое тело махровым полотенцем, стал одеваться. Из-за гор показалось солнце. Расстелив полотенце вместо коврика, Костоев Анвар совершил намаз.

***

Вернувшись с речки, он застал своего дядю на ногах. Он стоял во дворе дома и отдавал команды своим работникам. Увидев племянника, он поманил его рукой.

– Да, дядя, я слушаю вас? – произнес Анвар.

– Подожди немного, сейчас пойдем завтракать, там и поговорим.

Когда работники скрылись за воротами дома, дядя, обняв племянника за плечи, повел его в дом. Завтракали они молча. Дождавшись, когда одна из работниц убрала остатки пищи со стола и, убедившись, что они с племянником остались вдвоем в комнате, Гасан подсел поближе к племяннику и, потрепав его по волосам, произнес:

– Ты знаешь, Анвар, что наш теп Костоевых, давно враждует с родом Алаевых. Этой вражде около тридцати лет. Два дня назад, при выезде из города, я случайно встретил там Зураба Алаева. Я его не видел лет десять и не сразу его узнал. Сейчас, Зураб стал большим человеком в городе, он начальник районного отдела милиции, полковник. При встрече Зураб мне и припомнил о нанесенной нашему роду обиде. Я бы его сам зарезал прямо там, на месте, но я уже стар и силы у меня не те. Твой отец, наверное, забыл об этом унижение и спокойно живет в городе. В прочем, что о нем говорить, он всегда был слабым человеком. Не знаю, как он, но я так жить не могу. Я не хочу умереть, не отомстив им за нанесенную нам обиду. Мы, Анвар должны с тобой смыть кровью этот позор, который тридцать лет висит над нашим родом.

– Дядя, я никогда не слышал об этом, расскажи мне?

– Ты, что сынок, не веришь мне, старому человеку? Вот она современная молодежь, которая не ведает позора. Правду говорили старики, что настанет время и вырастет поколение, которое перестанет уважать старые традиции гор.

– Вы это о чем говорите дядя? Вы для меня второй отец и я даже не на миг не сомневаюсь в ваших словах? Если этот так, как вы говорите, и кто-то должен отомстить за теп Костоевых, то я готов это сделать хоть сейчас.

– Спасибо сынок, я никогда не сомневался в тебе. Ты настоящий мужчина, на которого всегда можно рассчитывать. Я знал, что ты поймешь меня правильно, жить с позором настоящий мужчина не может. А сейчас, иди Анвар, отдыхай. Я позову тебя, когда это будет нужно.

Прошло еще недели две, прежде чем дядя снова вернулся к этому вопросу.

– Анвар! Зураб Алаев вернулся из отпуска и сейчас находится в городе. Я думаю, что его надо наказать публично, чтобы всем было ясно, за что он наказан. Вот тебе пистолет надеюсь, что ты еще не забыл, как с ним обращаются настоящие мужчины?

– Я все понял, дядя, – ответил племянник. – Вы можете не сомневаться, я убью его, как собаку.

– Я не сомневаюсь в этом, сынок. Если хочешь пристрелять этот пистолет, можешь взять патроны вон в том ящике. Кстати, ты давно не был, наверное, в городе, многое забыл. Возьми в столе деньги и езжай в город. Походи по городу, присмотрись к людям. Ты молодой еще, чтобы жить отшельником, как я. Деньги не жалей.

– Я не думаю, что мне придется стрелять в него с большого расстояния, и поэтому не вижу необходимости в пристрелке пистолета. А, в отношении денег, спасибо. Я прямо сегодня поеду в город. Посмотрю что там нового.

– Как знаешь – ответил ему дядя и, встав с лавки, направился во двор.

***

Он сидел на лавочке, напротив районного отдела милиции, и поедал чебуреки, которые продавались за углом, в кафе. Он приходил на это место уже около месяца. На него уже не обращали никакого внимания не только местные пенсионеры, обсуждавшие последние новости, но и сотрудники отдела милиции, которые с улыбкой отвечали на приветствие этого симпатичного паренька.

Вот и сегодня, купив как обычно несколько горячих чебуреков, он сел на привычное место на лавке, и стал наблюдать за дверями милиции. Рядом с пареньком на скамейки лежал полиэтиленовый пакет, который он иногда трогал своей рукой, словно проверяя на месте лишь он. Паренек взглянул на часы, висевшие на столбе не так далеко от него. Часы показывали девять часов утра.

«Опаздывает, – подумал Анвар. – Неужели сегодня не приедет?»

Прошло минут десять и в конце улицы, показалась черная милицейская «Волга», которая стремительно приближалась к зданию милиции.

«Ну, вот и все, – подумал он, вставая с лавки. – Сейчас, или некогда».

Машина притормозив, остановилась около здания милиции. Задняя дверь автомашины открылась, и из нее с большим трудом вылез тучный полковник милиции. Он надел на голову фуражку с высокой тульей и, нагнувшись, потянулся за своим портфелем, который лежал на сиденье автомашины.

Ни он, ни его водитель не обратили внимания на подошедшего к ним парня.

– Получай, что заслужил, – произнес громко Анвар и, вытащив пистолет из полиэтиленового пакета, несколько раз выстрелил в полковника милиции.

Увидев это, водитель, молча, упал на асфальт и быстро пополз за угол здания. Подскочившие к Анвару сотрудники милиции, выбили из его рук пистолет и повалили его на асфальт. Как ни странно, но парень не оказал им никакого сопротивления и позволил себя спокойно заковать в наручники.

Зураб Алаев получив несколько огнестрельных ранений в грудь и в голову, скончался на месте, не приходя в сознание. Следствие по убийству продолжалось около шести месяцев. Костоев не отрицал свою вину в убийстве Алаева, однако, о причине своего поступка, так и не рассказал следствию. Уже в суде, сидя на скамье подсудимых, Анвар, не отрываясь, смотрел на своего дядю, который сидел в зале в окружении его отца и родственников. Он отказался от последнего слова и приготовился выслушать приговор. После небольшого заседания в совещательной комнате, судья зачитал приговор. Суд приговорил его к восьми годам лишения свободы с отбытием срока в колонии строгого режима.

После суда, проходящий мимо него дядя, на секунду остановился и тихо произнес:

– Я горжусь тобой , мой мальчик. Ты поступил, как настоящий мужчина, который смыл с нашего рода пятно позора.

Первый год заключения, Анвар отбывал в колонии не далеко от города Краснодара, а затем его перевели в Татарстан в пятую колонию, которая находилась в поселке Нижние Вязовые.

Костоев и шесть осужденных, прибывших в пятую колонию последним этапом. Они стояли посреди большого двора, обнесенного высоким деревянным забором, густо обвитым колючей проволокой. Сильный холодный ветер с Волги и осенний дождь, насквозь принизывали его ветхую от времени телогрейку. Надетая на рубашку телогрейка, практически не грела его и каждый порыв ветра, заставлял его все сильней и сильней выбивать зубами дробь. Наконец, металлическая дверь калитки отворилась, и во двор вышел начальник колонии полковник внутренней службы Обломов. Его сопровождала несколько старших офицеров и человек пять прапорщиков.

– Ну, что, козлы вонючие? – произнес начальник колонии. – Надеюсь, вы уже поняли, куда вы попали? Отныне, я для вас не только начальник колонии, но и ваш хозяин. А это значит, что я могу делать с вами все, что угодно. Здесь в пятой колонии, для вас будущих «петухов» и авторитетов, есть буквально все, начиная с помещений камерного типа и кончая штрафным изолятором. Тот, кто будет отказываться от работы, тот быстро узнает, где находятся эти заведения. Я не позволю вам здесь, жить по воровским законам. Понятно вам?

 

Заключенные молчали, так как не знали, как расценивать эти слова, то ли своеобразным приветствием, то ли прямой угрозой их жизни и здоровью. Обломов медленно двинулся вдоль строя заключенных, вглядываясь в глаза каждого из них. Внезапно он остановился и взглянул на Костоева.

– Заключенный Костоев, статья сто два часть два. Осужденный, Махачкалинским городским судом к восьми годам лишения свободы. Начала отбытия срока тридцатого апреля тысяча девятьсот восемьдесят девятого года.

– Так значит это ты террорист, который застрелил начальника милиции? – спросил его Обломов. – Плохи твои дела заключенный Костоев. Здесь сотрудники администрации колонии не уважают подобный контингент, и тебе придется приложить все силы, чтобы здесь выжить.

Костоев, молча, выслушал наставление начальника колонии. Он отлично понял, что вот от этого уже не молодого человека с погонами полковника на плечах, теперь будет зависеть его будущее, а возможно и жизнь.

***

– Виктор Николаевич! – чуть ли не с порога выкрикнул Зиганшин. – У меня для вас хорошая новость. Биологическая экспертиза подтвердила, что окурки, изъятые с места убийства Сибгатуллина и ваш окурок, абсолютно идентичны, эти сигареты курил один и тот же человек.

– Это действительно хорошая новость, Альберт. Следовательно, моя версия нашла свое подтверждение. Получается, что убийство Хисматова, Сибгатуллина, а также покушение на жизнь начальника уголовного розыска Гафурова, дело рук одного и того же человека и фамилия этого человека Костоев. Теперь, у нас с тобой одна задача, это задержать этого человека. Именно он, свяжет нас с целым рядом чиновников, заказавших убийства этих людей.

Судя по лицу Зиганшина, он прямо сейчас был готов устремиться, вслед за Костоевым.

– Виктор Николаевич, давайте, запросим разрешение у МВД о выезде в Махачкалу. Костоев там! Я чувствую это, – произнес, возбужденно Зиганшин.

– Не спеши, Альберт. Не нужно бежать впереди паровоза, можно попасть и под колеса. Ты по всей вероятности уже забыл, что я тебе рассказывал. Хочу при случае напомнить тебе, что Хисматов перед своей смертью писал письмо на имя прокурора и не получил на него никакого ответа. Вот и делай из этого вывод, дадут ли нам с тобой разрешение на этот выезд или нет.

– А, что тогда нам сейчас делать?

– Работать, Альберт. Нужно все, что мы с тобой накопали, процессуально закрепить. Без этого все наши выводы, это бред сивой кобылы.

Абрамов, молча, набрал телефон заместителя министра Феоктистова и когда он поднял трубку, Виктор коротко доложил ему о результатах работы. Судя по интонации голоса Феоктистова, тот оказался немного удивлен его докладом, так как считал, что эти преступления практически не раскрываемыми. Выслушав доклад, он, немного подумав, произнес:

– Вот, что Абрамов. Пока тебе больше там делать нечего. Давай, собирайся и возвращайся обратно в Казань. Есть проблемы, которые без тебя я думаю, никто не решит.

– А, что за проблемы? – поинтересовался он у него.

– Приедешь, узнаешь, – произнес Феоктистов и положил трубку.

Абрамов поехал в гостиницу, где быстро собрал все свои вещи. В тот же вечер, он выехал в Казань.

***

Утром Абрамов, как обычно, приехал на работу. Выйдя из машины, он направился в министерство. Предъявив удостоверение постовому, Виктор вошел в здание и не спеша направился к себе в кабинет.

– Привет, Виктор Николаевич! – поздоровался с ним начальник 2-ого отдела Яшин, перехватив Абрамова на лестнице. – С возвращением, вас в родные пенаты.

– Спасибо, Анатолий Гаврилович. Как вы здесь, без меня?

– Да так, как обычно, – произнес он. – Работаем потихоньку. Они стреляют, а мы раскрываем.

– Анатолий Гаврилович, что-то случилось? – спросил у него Абрамов, обратив внимание на то, что тот не смотрит на него.

– А вы, что Виктор Николаевич, не в курсе последних событий? Странно? – произнес он и посмотрел на него, как-то по-особенному.

– Ты, что темнишь? Раз сказал «А», говори и «Б». Не строй из себя, не целованную девушку.

Яшин наклонился к его уху и тихо начал шептать на ухо, хотя мимо них не прошел ни один человек.

– Вдовин уже всем разрисовал, что вы насильник и взяточник. Я не знаю, откуда он все это взял, но я думаю, что на вас пришла телега из райцентра, где вы были в командировке. Что вы там натворили, я не знаю, но вас сильно подставили.

– Спасибо за информацию, Анатолий Гаврилович. Видно придется разбираться со всеми этими слухами.

Посмотрев вслед удаляющемуся по коридору Яшину, Абрамов направился к себе в кабинет.

Через полчаса он сидел на стуле и непонимающе смотрел на начальника Управления уголовного розыска. Ему казалось, что все, что происходило в его кабинете, скорее походило на сон, чем на реальность.

– Вот, что Абрамов, я палец о палец не ударю, что бы как-то защитить тебя. Ты уже до такой степени обнаглел, что потерял всякое чувство меры.

– Анатолий Герасимович, вы, что полощите мое имя. Вы, лучше скажите мне, что произошло и в чем лично моя вина? Я вот сейчас, слушаю вас уже двадцать минут и ни как не пойму, что вы мне вменяете?

– Ты, что из себя невинную овцу изображаешь? Тебя министерство отправляет в командировку не для того, чтобы ты там творил такие дела. Вот читай сам о своих приключениях. Это копия поступившего в отношении тебя заявления. Само заявление находится в инспекции по личному составу.

Абрамов взял в руки лист бумаги, на котором большими буквами было выведено слово заявление. Из документа следовало, что он, используя свое положение, потребовал доставить в его номер гостиницы, три коробки с водкой. Будучи в состоянии алкогольного опьянения, находясь на праздновании дня рождения прокурора района Мустафина Ф.Ф., куда явился без приглашения со стороны юбиляра, изнасиловал гражданку Душенину Римму, жительницу города Набережных Челнов. Автор заявления отмечает, что данная гражданка еще не достигла своего совершеннолетия и в силу своего физического развития, не могла оказать ему должного сопротивления. В заключении следовало, что подполковник милиции Абрамов В.Н. своим нетактичным поведением, с работниками местного отдела милиции, полностью дискредитировал высокое звание сотрудника центрального аппарата. Внизу красовалась подпись – Валиахметов

Видя, что Виктор прочитал текст, Вдовин продолжил:

– Извините меня, Виктор Николаевич, но я должен вам прямо сказать, что после всего этого, вы просто не можете работать в Управлении уголовного розыска под моим руководством. Я уже написал рапорт, с просьбой об освобождении вас от занимаемой должности.

– А как же Анатолий Герасимович, презумпция не виновности? Или она в правоохранительных органах, уже не играет значения? Вы же даже со мной не перебросились ни одним словом, а уже все решили? А вдруг, этот человек лжет, что тогда?

– А, о чем, мне с вами говорить, Виктор Николаевич? Интересоваться у вас, что вы испытывали, когда насиловали несовершеннолетнюю девчонку?

На лбу Вдовина появились едва заметные капельки пота. Он попытался налить себе в стакан воды, однако, пролив воду на стол, вынужден был поставить кувшин на место.

– Вы успокойтесь, Анатолий Герасимович, не кричите на меня. Я взрослый человек и даю отчет не только своим словам, но и поступкам. Меня еще не уволили из органов внутренних дел, и суд не признал меня виновным ни по одному пункту ваших обвинений в мой адрес. Зачем же вы меня записываете сразу же в преступники?

– Ты, что? Ждешь увольнения и суда? – возмущенно произнес Вдовин. – Тебя твоя же совесть должна судить, а не люди. Ты знаешь, как раньше поступали в этом случае офицеры царской армии?

– Знаю, знаю. Ты думаешь, что они стрелялись? Нет, они просто били лицо, таким как ты. Если ты не в курсе, то я могу тебя просветить, что в отношении меня дважды возбуждали уголовные дела. Меня пугали увольнением из органов, тюрьмой. А я, вот видишь, на воле, а где они все эти обвинители? Нет их в системе правоохранительных органов, они просто испарились. Ты, запомни, Толя одно, что очернить меня у тебя все равно не получится, как бы ты не выпрыгивал из своих штанов.

– Это, мы еще посмотрим, насколько вы белый и пушистый, Виктор Николаевич. Посмотрим, что вы скажите и как будете оправдываться, когда ребята из отдела по работе с личным составом, подожмут вас немного.

– Посмотрим, Анатолий Герасимович, – ответил ему Абрамов и вышел из кабинета.

***

Виктор сидел в кабинете заместителя министра внутренних дел по кадровой работе. Кроме него в кабинете находился заместитель министра Феоктистов, начальник Управления уголовного розыска Вдовин, начальник инспекции по личному составу Лобанов и начальник секретариата Ухов. Заместитель министра по кадровой работе Назиров, молча, перебирал лежащие перед ним на столе бумаги, делая на них какие-то одному ему известные пометки.

– Что, товарищи, приступим? – поинтересовался он у собравшихся людей. – Дело у нас не совсем обычное. Мы сегодня собрались здесь рассмотреть поступившую жалобу на заместителя начальника Управления уголовного розыска Абрамова. Из этого заявление следует, что Абрамов находясь в служебной командировке вместо того, чтобы выполнять работу по организации раскрытия убийства, ушел, как говорится в запой. Используя свое служебное положение, он заставил руководство местного предприятия бесплатно, заметьте товарищи бесплатно, привести к нему в номер гостиницы три ящика с водкой. Я, не буду зачитывать всю эту жалобу, потому что она вам всем хорошо знакома. Давайте, теперь начнем разбираться по существу предъявленных Абрамову обвинений. Хотелось бы услышать мнение начальника Управления уголовного розыска Вдовина. Скажите, что вы можете сказать по существу этих вопросов.

Вдовин встал со стула и оглядел всех присутствующих. Остановив свой взгляд на Феоктистове, словно ища у него поддержку, начал говорить:

– Мне трудно говорить товарищи, так как я знаю Абрамова довольно давно. Он был моим учителем и наставником. Однако, я всегда замечал в нем одну отрицательную черту, от которой он до настоящего времени, так и не смог избавится. Этой чертой является его маниакальная уверенность в своей непогрешимости. Все, что он делал ранее и то, что он делает сейчас, он считает единственно правильными действиями. Вы знаете, я ничуть не удивился, читая эту жалобу. Абрамов мог это себе позволить вдали от глаз руководства министерства. Это не только мое мнение товарищи, это мнение и начальника второго отдела Яшина. Вот, товарищ заместитель министра рапорт Яшина, я передаю его вам для приобщения к этому материалу.

Он передал лист мелко исписанной бумаги Назирову и продолжил.

– О том, что Абрамов, груб, иногда довольно циничен, это не является большим секретом для тех людей, кто с ним часто общался. Я об этом уже неоднократно докладывал не только заместителю министра Феоктистову, который оставил мой рапорт без движения, но и министру внутренних дел. Я считаю, что Абрамов не может занимать должность заместителя начальника Управления, так как он своим поведением и действиями полностью дискредитирует ее.

Еще раз, пробежав глазами по лицам присутствующих, Вдовин сел на стул.

– Ну, что товарищи, теперь я думаю, нужно предоставить слово Абрамову. Пусть он нам расскажет, что делал в этой командировке, – предложил Назиров. – У вас, надеюсь, есть, что сказать комиссии?

Виктор, молча, встал со стула. Поймав на себе взгляд Вдовина, он начал говорить:

– Уважаемые члены комиссии. Я сегодня был не только поражен всем услышанным от вас, но еще больше шокирован выступлением своего непосредственного начальника. Похоже, на то, что пока я находился в командировке, раскрывал убийства, здесь в родном мне министерстве на меня наклеивали различные ярлыки, согласно которым, я оказался алкоголиком и насильником. Что ж, это не удивительно, так всегда бывает в отсутствие непосредственно этого человека. Кто меня расспрашивал по этим фактам, никто. Кто их проверял, тоже – никто. Мой непосредственный начальник, мой ученик, которого я учил работать, считает, что я действительно опозорил наше МВД. Спрашивается, почему он так думает? Могу сказать, что именно он страдает маниакальной подозрительностью, так как считает, что я претендую на должность, которую занимает он. Вы все знаете, что я не карьерист. Я никогда не сяду на занятую должность, если она даже занята не достойным этой должности человеком.

Абрамов перевел дыхание и, достав из кармана костюма рапорт начальника оперативной группы, протянул его Назирову.

– Что это? – спросил его заместитель министра.

 

– Рапорт, товарищ заместитель министра, а вернее справка, которую я так же прошу приобщить к этим материалам.

Пока Назиров читал эту справку, Виктор продолжал говорить дальше.

– Могу заверить здесь всех присутствующих, что никакой водки я в командировке не пил, а тем более, никогда не вымогал. То, что ко мне в номер подбросили три ящика водки, это действительно так. Я ее передал старшему оперативной группы, прибывшему по моему вызову, о чем имеется рапорт и расписка сотрудника милиции, которому я передал эту водку. В отношении второго эпизода, вменяемого мне неизвестным мне человеком, могу пояснить только одно, что действительно присутствовал на торжестве, по случаю дня рождения прокурора района. Однако, прибыл я не так как описывается в этом заявлении, а по личному приглашению прокурора. Привез меня на это торжество лично начальник районного отдела внутренних дел Хисамутдинов. В отношении так называемой жертвы насилия Душевиной Риммы, могу сказать следующее, что я ее не только не насиловал, но и никогда к ней не прикасался. Я человек женатый и дорожу целостностью своей семьи. И, последнее, что я хочу сказать комиссии, я всегда очень щепетильно относился к вопросу оценки работы сотрудников милиции, как у себя в министерстве, так и выезжая в подразделения республики. Я не могу дать положительную оценку деятельности подразделения, если в нем творится бардак, если руководители отдела милиции самоустранились от организации работы по раскрытию преступлений. Именно, эта моя оценка работы руководства ОВД, по всей вероятности и послужила основанием к рождению этого пасквиля.

Абрамов, молча, достал из кармана рапорт начальника уголовного розыска и передал его Назирову.

– Как – бы я, плохо не работал, по оценке моего непосредственного начальника, мне, тем не менее, удалось раскрыть два убийства, совершенные в отношении директоров ликероводочного завода. А теперь прошу комиссию, решить мою дальнейшую судьбу. Какое будет решение комиссии, я не знаю, однако, вешать на себя грязные и не заслуженные мной ярлыки, я никому не позволю.

Назиров посмотрел на членов комиссии и объявил перерыв.

***

Абрамов стоял в коридоре министерства и ожидал, когда комиссия примет в отношении его свое решение.

– Ну и как? – неожиданно для Виктора, раздался голос за его спиной.

Он оглянулся и увидел остановившегося около него, начальника второго отдела Яшина.

– В каком, смысле? – переспросил он его. – Что вас интересует?

– Что решила комиссия?

– Знаете, Анатолий Гаврилович, мне сейчас трудно, что-то сказать о решении комиссии. Комиссия сейчас очень внимательно и взвешено изучает личный ваш рапорт, в котором вы описываете насколько я плохой руководитель. Их очень заинтересовал ваш вывод, как я такая конченая сволочь до сих пор работаю в МВД.

Яшин моментально вспыхнул. Лицо его покрылось красными пятнами, дыхание участилось, словно он только что пробежал стометровку.

– Что с вами, Анатолий Гаврилович, вам случайно не плохо? Может, мне вызвать для вас карету «скорой помощи»? – поинтересовался у него Абрамов.

– Вас бы на мое место, – ответил он. – Я бы посмотрел, чтобы вы делали?

– Вы знаете, Анатолий Гаврилович, я просто никогда не буду на вашем месте.

– А что, мне было делать, если меня вызвал к себе Вдовин и чуть ли не силой заставил написать этот рапорт. Я в отличие от вас, еще хочу работать в МВД и не хочу ссориться с начальником Управления. Вы же знаете, что от него многое зависит, в том числе и получение очередного звания. Те, с кем я когда-то работал, уже давно ходят в полковниках и генералах. Один лишь я бегаю с двумя звездами на погонах.

– А вы, корыстны, Анатолий Гаврилович. Пытаетесь, из всего что происходит, хоть что-то выторговать и для себя. Я нисколько не удивлюсь, если узнаю, что вы рассчитывали занять мое место. Жалко мне вас, вы снова поставили не на ту лошадь и в очередной раз проиграли.

– Абрамов, заходите, – произнесла, выглянувшая из-за двери секретарь. – Комиссия, приглашает вас.

Виктор открыл дверь кабинета, намереваясь войти в него, однако, отстранив его в сторону, из кабинета весь красный и потный, словно из парной, выскочил начальник Управления уголовного розыска Вдовин. Абрамов удивленно, проводил быстро удаляющую его фигуру взглядом и зашел в кабинет.

– Виктор Николаевич, – произнес заместитель министра по кадрам. – Комиссия тщательно изучила предъявленные вами документы и пришла к выводу, что предъявленные гражданином Валиахметовым обвинения в ваш адрес, не состоятельны по своей сути. Вы, надеюсь, довольны решением комиссии?

– Да, товарищ заместитель министра, я удовлетворен этим решением. Единственно, что меня не устраивает в решении комиссии, это отсутствие в нем какой-либо оценки поведения Вдовина, который без всяких на то оснований, обвинил меня в совершении надуманных моими недоброжелателями преступлениях.

– Бросьте, Абрамов, – произнес Назиров. – Давайте, не будем сводить личные счеты с использованием кадровой комиссии МВД.

Виктор извинился за свою реплику, поблагодарил всех членов комиссии и вышел из кабинета.

– Абрамов! – услышал он за спиной голос Феоктистова. – Если нетрудно, зайди через часок ко мне в кабинет.

– Хорошо товарищ полковник, – ответил Виктор и направился к себе в кабинет.

***

– Михаил Иванович, думаю, что группе удалось раскрыть эти убийства. Нам доподлинно известно кто убийца, остается только одно, это задержать его и привести в Казань, – произнес Абрамов, заканчивая доклад о проделанной работе.

Он замолчал, ожидая реакцию заместителя министра Феоктистова. Решив заполнить возникшую паузу, Виктор как бы случайно, обмолвился:

– Что нам мешает направить по адресу оперативную группу и притащить его в Казань?

– Все не так просто, Абрамов. Это Кавказ. Ты же знаешь, там законы России практически не работают. Мне не раз приходилось бывать в тех краях. В городе одна власть, в горах другая, а может быть и совсем – безвластие.

– Может, направить туда шифровку о розыске Костоева? Как вы думаете?

– Это все бесполезно, Виктор. Там никто его искать, а тем более задерживать, не будет. Ты знаешь, что такое тейп. Тронь одного, поднимутся десятки, а может даже и сотни мужчин. Вот поэтому, там никто и ничего делать не будет.

– Интересная ситуация Михаил Иванович получается. Может из этих соображений и был выбран именно этот стрелок, а ни какой – то другой?

– Все может быть, Виктор. Ситуация, конечно неоднозначная. Интересно, объявит ли его в розыск прокуратура? – промолвил Феоктистов. – Если объявит, то есть надежда, что его могут задержать, если нет, то на нет и суда нет.

– Да, сложная ситуация? – произнес Абрамов.

– Ты подготовь мне все материалы по этому делу к завтрашнему дню. Мы завтра вместе с тобой пойдем в прокуратуру республики. Поговорим, посоветуемся, что они скажут по этому поводу.

– Хорошо, Михаил Иванович. Я к утру все подготовлю. Хотел бы посоветоваться с вами, как мне дальше работать с начальником, что мне дальше-то делать? Искать новую работу или что-то другое? Вы же знаете, Вдовин сделает все, что бы я ушел из Управления.

– Что я могу тебе посоветовать, Виктор. Ты опер, а он милицейский чиновник. Он это хорошо знает и понимает, что без тебя он ноль, без палочки. Он просто боится признаться себе, в том, что он без тебя работать не сможет. В конечном итоге, кто-то должен раскрывать подобные этим преступления. Он этого не может, Яшин – болтун и не более. Пока замены твоему опыту у него нет, и долго не будет. Да, он будет тебе мстить, подло и по мелкому. В открытое противостояние он больше, наверняка, не полезет. Думаю, что сегодняшний полученный им урок, он запомнит надолго.

– Михаил Иванович, вся жизнь состоит из маленьких мелочей и если ими регулярно отравлять будни, то вся жизнь будет отравлена. Вы же хорошо знаете, что человек, который не помнит прошлое, обречен на не удачи. Может, мне стоит плюнуть на все и махнуть рукой? Я не думаю, что пропаду в этой жизни. Жалко только то, что до пенсии мне осталось чуть более года и не хотелось бы в этой жизни все начинать сначала.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29 
Рейтинг@Mail.ru