Неуставняк-1. Книга 1

Александр Куделин
Неуставняк-1. Книга 1

В расположении взвода остаются два или три уборщика, а остальные, заправив кровати, перемещаются в туалет.

Высота потолка нашей казармы четыре метра, туалет на треть высоты стен отделан кафельной плиткой. В нём пять кабинок, на одно очкоместо каждая, и длинный жёлоб из нержавейки, с заметным наклоном. За раз он в состоянии принять до восьми потребителей, но в час пик пропускная способность уплотняется до двенадцати.

Следует учитывать, что поток отдаиваемого утреннего закрепителя держит этот жёлоб в состоянии аврала на протяжении пятнадцати минут. Капли извергаемой влаги, ударяясь о гладь потока, разлетаются и оседают на стенах, полу и обдают неосторожных. Весь этот драгоценный эликсир исчезает в едином отверстии, оставляя на его краях кристаллы неиспользованной химии.

…Историческая справка. Во время второй мировой войны Аргентина, входящая в состав гитлеровской коалиции, прекратила поставку железного дерева, тем самым стремясь подорвать экономику стран Антигитлеровской коалиции. Вроде безобидное мероприятие далёкой страны не могло нанести существенного урона советской армии. Только вот с голым задом много не навоюешь! Державы всех времён и народов обязаны одевать и кормить своё войско. Если с едой всё ясно и понятно, то с одеждой не всё так сладко. Как оказалось, на тот момент единственным материалом для изготовления челноков для ткацкого производства было именно это железное дерево. Его твёрдость и теплоёмкость были отличны от других материалов, что делало его исключительным и незаменимым. План коварных врагов почти сработал, лёгкая промышленность начала захлёбываться, складские запасы ткани начали уменьшаться, а сырьё, планово поставляемое сельским хозяйством, стало загромождать площадки разгрузки. Его несметные залежи под небесными осадками стали превращаться в навозную жижу. И по этой причине золото, так необходимое для закупок «безвозмездной» военной техники и запчастей, стало направляться для приобретения этого поистине драгоценного материала. Но уникальность его заставила государства союзников объявить запасы железного дерева стратегическими и запрещёнными к вывозу из стран – их обладателей. Все без исключения научные институты страны Советов принялись исследовать свойства нетрадиционных материалов, чтоб найти достойный заменитель. Первое, что приходит каждому в голову, почему не металл? Металл при своей достаточной прочности обладает слишком большой теплоёмкостью, и при постоянном трении о нити быстро нагревается, что делает его пожароопасным. Все хитроумные изобретения на основе металла потерпели неудачу. Страна была поставлена на грань серьёзной катастрофы. Не думаю, что мы воевали бы в набедренных повязках, но победу это событие явно отодвигало. Однако, решение данного вопроса находилось у нас под носом, вернее, висело.

Один из профессоров вспомнил своё босоногое крестьянское детство в семье сельского плотника, делавшего телеги для всей волости. Всё их мужское поколение поутру ходило в одно ведро, и даже находясь на выселках или в отлучке, мужики старательно припасали свою утреннюю мочу, чтоб при случае передать её деду. Дед, глава семейства и хранитель старых традиций, собирал эту влагу в специальную дубовую бочку, в которой для придания прочности замачивались оси и ступицы будущих телег, выточенные из берёзы. Прочность этих узлов качения пережила их создателей на многие годы, и об этом профессор знал не понаслышке.

Мало теперь кто помнит и знает, что во время Великой Отечественной Войны в нашем государстве для деревень и малых населённых пунктов был введён налог в виде утренней мужской мочи. И принимали его до шести часов утра, чтоб организм не давал лишний гормональный сбой в естественный природный закрепитель. Вот как просто можно замочить врага, не пользуясь сортиром…

Дневальный приступает к уборке туалета сразу, как только кончился утренний отлив сослуживцев, иначе кристаллы благородной мочи закрепятся так, что их придётся отдирать кирпичом, и это не армейская байка, а истина, познанная чужим усердием. Если нерадивый наряд по роте забьёт свой недоросток на утреннюю уборку, то вечером он устанет сдавать туалет, а это основная статья приёмки помещений роты при передаче наряда. Мне один наряд два часа не мог сдать помещения туалета и умывальника, они поклялись меня разорвать при следующей приёмке. И надо ж, такой казус, на следующий день они в полном составе заступили в наряд. Вы думаете, мне пришёл конец!?! Нет, не на того напали. Мой наряд благодарно поддерживал не им созданный порядок, и этого было достаточно, чтобы я с ухмылкой всё быстро сдал. К тому же не надо забывать, что принимает дежурный по роте, а убирает дневальный. Я жалел своих дневальных, но в их обязанности не впрягался.

Обмочив своё пространство, стряхнув капли перед собой, я уступаю место танцующему сзади нетерпивцу. Мне нет дела до аккуратности, моя первая утренняя задача выполнена. Дни в армии, как близнецы – вроде и похожи друг на друга, но каждый индивидуален.

Ночью молодой организм также требует слива отстоя из тела: я заскочил в туалет, а там на подоконнике сидит рыжий Ваня из третьего взвода. В нашем туалете было два большущих высоких окна, лунный свет в них проникал в достаточном количестве и, чтоб не раздражать себе глаз, мы в лунную ночь свет не включали.

Ваня, как привидение, поджав колени к груди, сидит на широком подоконнике, правая рука поднята к глазам, а сам он лицезреет нечто невидимое. Удовлетворённо справив малую нужду и в очередной раз отметив, что душа всё же находится под мочевым пузырём, я повернул голову в его сторону и решил начать не нужный мне диалог:

– Ты чё не спишь?

– Смотри! Эти гады ползают!

– Где ползают, и кто? – Я с определённой опаской подошёл поближе.

– Вот же они! – Он протянул в мою сторону руку, зажавшую его невидимого врага. – Ты что, не видишь?

– Нет. Не вижу, – сказал я, увидев в его пальцах выдвинутый мне навстречу еле различимый завитой волосок.

– Смотри, одна снизу ползёт, а другая спускается. – Он совал свой лобковый волос прямо мне под нос, чтоб я рассмотрел увиденное им.

– Ничего здесь нет! – Отпрянул я —Иди спать! – И тут меня осенило: «Да он лунатик!» …

После зарядки меня остановил Радвила: «Куделин, ты помнишь, где у нас находится медсанчасть?».

– Так точно. – Я посмотрел на перетаптывавшегося возле него Ваню.

– Одевайся, возьмёшь этого гаврика и отведёшь. Дождёшься вердикта Пилюлькина и доложишь мне. Ясно?!

– Так точно! – Я помчался в расположение, чтоб, предупредив Гарика, выполнить приказ старшины.

После воздушно‑десантной колобахи, на которую Ваня сам напоролся, с сегодняшнего дня я его во взводе не замечал. Но именно та ночь нас невидимо соединила, поставив в один строй на долгие два года.

Он был прост во всех отношениях, характером сродни десяткам тысяч сельских мальчишек из бескрайних глубин нашей Родины: их помыслы всегда откровенны и чисты; действия прямы до безумства; расчётливость проста до наивности; сердце широко и безгранично. Ты только его не предай!

Ваня – это Ваня. Но не путайте его с Ваньком!

Я отвёл его в медсанчасть, и он остался там до следующего утра. Диагноз был – педикулёз от бельевых вшей. С той поры белье, выдаваемое для моей потребности, я всегда тщательно исследовал. Чего нельзя сказать о Ване, который любой рубеж рассматривал как досадное недоразумение.

Сегодня четверг, а значит, придётся быть скаковой лошадкой.

Наши сержанты научили нас бегать самостоятельно, и теперь, спокойно пробежав для своей разминки один кружок, они удаляются дожидаться каждый свой взвод на тренажёрную площадку. Мы же, сами выбирая темп, мчимся по кругу, не забывая, что взвод на финише должен быть един, но помня при этом – медленный бег является оздоровительным, а мы не на курорте, и такие круги не засчитываются. Недельки две назад нам не засчитали аж три круга!!! Конечно, нам жутко это не понравилось, и по этой причине, и только, мы стараемся выбирать оптимальную скорость, чтоб угодить себе и, главное, сержанту Гарифулину.

Являясь командиром второго отделения23, мне приходится бежать стременной лошадкой, на которую ориентируются пристяжные в роли других командиров отделений, да и весь взвод. Я же отдаю себе отчёт и, стараясь беречь себя, берегу и других.

Я всё готов отдать за свой взвод, но смог бы мой взвод принять от меня панику третьего круга?!

В армии все занятия планируются и ставятся на поток. В десанте недельный бег идёт по нарастающей: четверг – это пять кругов, если пройдём ровно, и шесть, если бежать, как группа выздоравливающих. Большой круг (забудь про малые – их бегают сержанты) примерно тысяча двести метров, счёт удобный, без остатка, умножай и радуйся.

Пробежав назначенное количество кругов – площадка силовых тренажёров: и тут математика – чем дольше бегаем, тем быстрее выполняем упражнения. Поблажки нет, всё по десять и вперёд, зубрить спецкомплексы десантника – три комплекса упражнений, минимум по два раза каждое. Час зарядки насыщен, если не переполнен. Задача стоит скромная, но не всеми достижимая – подъём с переворотом! Кто сделал – тот Мужик. Да, если хотите, звание «Мужик» тоже надо заслужить.

В армии без цели нельзя. Все вместе и каждый в одиночку идут к одной цели – действенная обороноспособность страны!

Цель для солдата определяет старослужащий, согласовывает сержант, подтверждает командир роты, утверждает командир части, заверяет командир дивизии, поддерживает командующий армии или округа, не возражает начальник штаба вооружённых сил, и позволяет министр обороны. В этом слаженном механизме нет изъяна, всё в нём логично и взаимосвязано. Не думайте, что метод воспитания в нашей армии – это метод взращивания людоедов племени Мумба-Юмба. Я позволю себе повториться и буду повторяться вновь и вновь, что любой коллектив силами самой природы разделяется на три категории: успешные, неуспешные и третьи. Первые две категории при определённых обстоятельствах взаимозаменяемы, а третьи – исключение природы. Есть, конечно, и начальная масса, но это временное аморфное состояние зарождающегося сообщества, которое распадается буквально в течение пары часов.

 

Не надо лезть на вершины, чтоб увидеть снег, его видно и снизу, так и я не буду слишком высоко поднимать свой взгляд.

Тут под собственным носом бы разобраться. Мне ещё нет девятнадцати, возраст мой определяет мою дееспособность в обществе, а на самом деле я ещё несмышлёныш, которого взяли на поруки, чтоб перевоспитать во мне всё то, чему меня учили учителя литературы, взращивая в моём сердце зерна интеллигенции. Помните Пьера Безухова? Он со мной в батальоне, только в первой роте. За месяц он схуднул кило на десять, подождите, прошёл только месяц, он даже ещё и не солдат в прямом смысле этого слова.

Зарядка не так страшна, как тяжек и мучителен после неё подъём по лестнице на этаж твоего подразделения24. Молочная кислота, выдавливаемая мышцами из своих волокон, начинает разъедать те, что порваны от силовых нагрузок, и мы не можем без боли подняться даже на одну ступень. Приходится, как пингвинам, переваливаться с ноги на ногу, широко расставив набухшие по той же причине крылья и подниматься по бесконечной лестнице вверх. Конечно, перед этим мы получаем команду: «Взвод!» – с зарядки мы приходим общим строем. – «Построение в расположении через две минуты! Разойдись!»

Моя бабушка весом в сто двадцать килограммов резвее забиралась на третий этаж, чем мы после нашей зарядки. Пару раз нами не был преодолён барьер времени, и пришлось потренироваться. По этой причине, не жалея себя, терпя боли в мышцах рук и спины, мы, толкая и матерно подбадривая друг друга, стараемся быстрей залететь в расположение и построиться, чтоб потом услышать: «Смирно! По команде «Разойдись!» привести себя в порядок. Умыться. Построение на завтрак через двадцать минут. Взвод! Разойдись! Время пошло!».

Двадцать минут вроде вечность. Ха, мгновение!

Твой организм не быстро переварит молочную кислоту: мышцы с каждым движением набухают сильнее и сильнее; пальцы рук не держат мыла; нет сил заставить руки согнуться в локтях, чтоб умыть лицо; зубная щётка гуляет во рту для проформы; полотенце не подчиняется, и ты не можешь насухо протереть лицо и собственный торс, который принято мыть каждое утро, чтоб не пропахнуть секретом собственных желёз.

Ты помылся? Иди оденься и почисти сапоги, чтоб небо в них отражало свои облака!

Продолжение физических упражнений в умывальнике напрягает твоё тело ещё больше, и когда приходит время одеваться, становится впору попросить, чтоб твой друг помог застегнуть тебе пуговицы. Бывало, и просили, но в основном обходились сами.

Другое дело, когда тебе приспичит – вот засада так засада. Желание освободиться от оков настолько сильно, что ты это делаешь просто машинально, испытывая разве что мелкий мышечный дискомфорт. А вот натянуть штаны, и, тем более, застегнуть пуговицы – пытка. И ведь в этом случае ты точно не попросишь товарища застегнуть тебе ширинку. И только по этой причине многие молодые солдаты на завтраке в столовой, проходя по проходу, слышат: «Застегни свой ангар, а то вертолёт ветром унесёт» или что-то в этом духе. На умывание вместе с очередью уходит минут десять‑пятнадцать, одеться и почистить сапоги – ещё пять-десять, кто как справляется, в общем, можно даже и перекурить. Сапоги мы чистим за углом нашей казармы. Там стоит довольно высокая и удобная железная конструкция для чистки сапог. Спина ноет, мышцы живота не позволяют нагнуться, но мы, превозмогая боль, чистим. Лучше их чистить здесь и сейчас, чем потом, после малого круга почёта. Я никогда не думал, что чёрный цвет обладает эффектом зеркала. Нет, из урока физики я знал, что чёрная поверхность отражает лучи, не преломляя их, словно зеркало, но воочию этого эффекта наблюдать не доводилось.

Я не для красного словца говорю, сапоги десантника отражают облака, и, если небо обидится, не увидев себя, оно тебя не примет! Мы не верим в Бога, но живём приметами, повторяем традиции, и плюём на тех, кто нам это не позволяет!

Ура, я успел, у меня есть бонусные три минуты, чтоб покурить. Помните Филиппа Бенга при ограблении ювелирного магазина в фильме «Блеф»? Он хотел, вроде, сломанными руками прикурить сигару. Смешно – ха, ха, ха! Ну, вы меня поняли…

Легкими сапогами стремясь в столовую, мы печатаем шаг, чтоб порадовать изголодавшийся организм пищей земной от солдатских котлов. Здесь всё идёт своим чередом. За общим столом – десять человек. Столы вполне просторные. Наши мышцы медленно успокаиваются, и мы становимся меньше в объёмах, так что твоя левая рука, подносящая тебе хлеб, не мешает правой руке товарища, кормящей его. За столом – четыре человека, старшие по своему значению. Первый, старший стола – старший по званию или по должности. Второй, раздающий – выбирается коллективом. Третий – ответственный по хлебу и маслу, назначается старшим стола. Четвёртый, старший по сахару, также назначается старшим стола. Старший стола следит, чтоб всем всего досталось поровну и чтоб во время приёма пищи за столом преобладала только рабочая обстановка, нацеленная на уничтожение выданного провианта.


26 сентября 2011 года. Нелирическое отступление.

Я хожу за грибами. Жена радуется моей мирной охоте, старшему сыну приходится вместе с ней чистить принесённые грибы, и по этой причине он морщится, заглядывая в мою корзинку. Жизнь почти удалась, эту книгу я пишу не напрягаясь. Мной всё пройдено, и пусть вами не всё прочитано, потому что я ещё не написал. Сегодня хороший день мирного бабьего лета. Солнце нежарко светило весь день, и мне было здорово, но позвонил друг и поделился новостью. В Еланской учебной дивизии нашли беглеца, он висел в лесу с досмертными увечьями четыре дня. Какие-то уроды, не зная физиологии смерти, решили подделать акт суицида. Суки, как можно убить своего!!??!! Можно!!!

Этот вопиющий случай – исключение из норм, нарождённых десятилетиями, если не столетьями. В армии вешаются сами, но помогают все. В ней нет виновней тебя самого, но по грехам отвечают родители. Пройдя немалый путь, я встал в плотный строй родителей и обрёл беспокойство. У меня взрослые сыновья. И по этой причине я продолжу писать то, что уже написал в своей голове, но ещё не донёс до Вас.



Рисунок 1Вовка и Я.

Мне приятно если вас заинтересовала моя судьба, описанная в этой части книги, но к сожалению, далее переводить себя, а главное участников событий в духе приемлемого для всех языка я не собираюсь, так как нельзя очарование картины «Купание красного коня» Кузьмы Петрова-Водкина передать палитрой из двух цветов…

Всё последующее повествование серии книг Неуставняк будет вестись на оригинальном языке автора, который накладывает ограничение 18+!

Данная книга всего лишь пробник, после которого вы должны понять и решить – браться Вам за дальнейшее исследование воинской, и не только, жизни или нет!



, а затем Афганистан…

23Командир отделения – обычно в учебном подразделении командиром отделения является младший сержант, но в принявшем нас взводе был единственный младший командир – зам. ком. взвода младший сержант Гарифулин. Почему? Не отвечу, так как причины не знаю!
24В моём случае это всего-то подъём на второй этаж казармы с четырёхметровыми потолками. Три пролёта – тридцать две ступени, и пробежка метров двадцать по взлётке, чтобы построиться в две шеренги в расположении взвода
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13 
Рейтинг@Mail.ru