Мозаика Любви

Александр Куделин
Мозаика Любви

Цирконы

(Пролог и Эпилог)

Парк с рядом извилистых дорожек, фонарь, очерчивающий границу темноты и снег, пушистым саваном спрятавший следы и направления. Именно так представлялась ему его сиюминутная жизнь.

Сон на яву – Явь, пришедшая через сон и засевшая в мозгу!

Это как внезапно приведшие в ночи в руку мурашки – ни стряхнуть, ни растереть. Знаешь, сами пройдут, но колкость их терпеть невозможно!

Он посмотрел на застывшее во всех, для него, отношениях тело супруги и проделав незамысловатое упражнение освободил свое место с огромной кровати, которое располагалось у стены.

Она не заметила, Он постоял и ушёл…

«Она давно ничего, ни что не замечает» – думал Он, прикрывая дверь из спальной комнаты в коридор.

Свет луны, осветивший бесхозное пространство пустого коридора, медленно откидывал явь и сон.

Сон – это жизнь – здесь, сейчас, снаружи и изнутри этой давно нарисованной семейной идиллии.

Жизнь – скрытая от глаз и посторонних вздохов, с их разочарованиями, реальность – затаённая как камень за пазухой – Душа. Она мечется, молча бьётся, стонет и рвётся, беззвучно истекая кровью, через порывы от крепких объятий так недавно-давно бесконечной Любви!

Взвыть!

Ах как хочется взвыть и задержаться на тоне, чтобы все, всё и Она встрепенулись! Чтобы стёкла в рамах потрескавшись разлетелись, осыпая снег за окном и пол коридора бриллиантами ежедневного счастья – всей той сегодняшней мишурой, что вполне можно назвать “цирконами семейного счастья”!

«Ужели не видно! – Реальность, как Сон, продолжалась – без жалостно изливая под ноги Истину. – Как можно не замечать этот тупик?! – эту не деланную стену, которую не отодвинуть не обойти! Ужели можно хоть ещё что-нибудь преодолеть, перепрыгнуть, подрыть, подкопать – пробить-прорубить?!».

Тупик во всём, во всех последующих отношениях, в друзьях, в работе – в желании жить, которое вот так вот враз и остановилось! Впереди пустота, а сзади сумбур – зависть других и отрицанье себя!

Если б не бросил лет двадцать назад – закурил!

Свет яркой как солнце луны наискось разложил на полу огромного коридора кубики витража – брось банку, играй в классы. Он постоял в нерешительности и спустился на первый этаж. Был выбор – упасть в ванну – смотреть до одури кино по планшету или читать книгу, и или совсем загрустить и, закинув ноги на стол, замереть в кабинете.

Он выбрал второй.

Раньше было просто: «Не я один!, не мы первые!, у них ещё хуже – это нам ещё повезло!»

«Здравствуй, позвольте, можно?, извольте!, а если?, я не против!, давай, пошли – шли, шли, шли, и, пришли!..»

А что в остатке? – привычка! – уже не Любовь, а степень какого-то уважения, уменьшение которого источается с лет до минут, сползая в секунды!!!

Всё уже было и как-то разом прошло: жизнь на витрине и её вычерченная параллель – бани, вроде случайные девки; знакомства с продолжением – даже не любовницы; вторая семья и новый желанный ребенок. Всё, вроде, принимаемо и законно, так как общество всё такое, а по рассказам близких, знакомых, недавних друзей и подруг – всё ещё даже гаже, деланно и отнюдь не кристально – взгляды через улицу наискосок, раненые женщины и хотячие, в себе неуверенные, пошловатые мужики!

Уют в доме – это тепло. Раньше любовное, теперь от Мособлгаз; раньше душевное – от сердец, рукопожатий, взглядов, мыслей!, теперь от стен вот этого гнезда. Лунный свет, освещая заснеженный сад, лишь отражением освещал кабинет, который мягкостью линий словно уснул.

«Господи! Что же мне делать?!» – Вырвалось из груди.

Молчаливая лепнина потолка и люстра лишь ухмыльнулись, взирая на рвущуюся душонку, загнанного в клетку мужика.

«Не достучишься, не закричать!» – Он бросил в кресло тело, водрузил ноги на стол, затих – погрузился и утонул:

…Двадцать шесть рядом, без брака одни год – срок и не срок – словно минута! Есть что и вспомнить, и пересказать. Но почему так все пусто и невесомо? И главно – за что!? За не верность? – так и Она же сама к ней пришла. За верность семье и детям? – так и это уже совсем не постулат?!.

«Куда уж левее!» – Засмеялась Любовница восседая на нём как на коне…

Связь двух Их с одним Им оградила одну, почти единую семью от настойчивых поползновений других, которые как червяки стараются проползти и подточить чужие яблоки. Там и здесь, здесь и там – всё это была семья, которая давала разрядку и набирала зарядку мощности аккумуляторов. Как не тривиально это звучит, но двойственные отношения одной огромной семьи спасали их самих………

Даже те постоянные набеги на Её (жены), пока ещё упругое тело, казалось, оставались ей незамеченными – Она просыпалась сразу в порыв, чтобы отработав своё снова забыться – уснуть. Без ответных ласк, движений задом и выгибом разгорячённого тела, как было когда-то тогда… – Она спала до последнего, пока не проснулась Сама!

Без него – не с Ним…

Давно недописанный рассказ.

Антрацит

Самое простое у представителей туристических агентств из России – это встречать русских. Они первые двенадцать часов вполне дисциплинированные – щурят, словно прицеливаются, глазки; глубоко через ноздри процеживают местные запахи; медленно вращая в талии тело, оглядываются по сторонам и задумчиво всматриваются в дали, а главное, не задают сложных вопросов и терпеливо ждут, когда их из аэропорта доставят до места их скорого разгула….

– Вы не подскажете мне? – Моложавая дамочка, в прошлом с претензией на самодельную красоту, потянула Бахруза сзади за рукав.

Он должен был сопроводить от места сбора до автобуса очередную партию прибывших в Турцию Россиян.

– Да, слушаю Вас. – Обернулся и наклонился он. Его рост и телосложение – сказать: “Ого!” – не похвалить.

– Вот тот мужчина – мой муж. – Дамочка указала на целеустремлённого бледнотелого туриста, катящего перед собой огромнейший чемодан.

– Очень приятно, – с заискивающим почтением отработал свой гривенник менеджер средней руки. – Ему нужна помощь?

– Нет, помощь нужна мне, – сказала дама, понизив голос, и тем заставив Бахруза нагнуться ещё ниже. – У него в конце нашего отпуска будет день рождения.

Не отпуская его рукав, она пошла ещё медленнее. Бахруза выручил вышедший из автобуса водитель, который понял заминку менеджера и принял деятельное участие в укладке разносортного багажа и посадке туристов в автобус.

– Знаете, – она совсем остановилась, – я люблю своего мужа. Он мне очень дорог.

Она отпустила рукав и тем дала понять, что можно уже распрямиться. Бахруз перевёл взгляд на автобус, посмотрел на аэровокзал – не отстал ли кто? И когда понял, что всё “Норм!”, снизошёл опять до неё.

Она слов не подбирала – просто, четко, отчётливо, с ноткой цинизма и озорства произнесла:

– Обычно каждый год я на день рождения своего супруга дарю ему свою девственность. – Пауза после фразы была оценивающей: “Сможет ли этот громила понять, чтобы помочь?”. Сам же громила старался постичь глубину фразы и проблемы вообще!

Разное бывает: супруги теряются; детей оставляют в аэропортах вылета; забывают забрать багаж и приезжают в отель налегке – но всё объяснимо и поправимо. А тут?!

– Просто мне бы хотелось сделать это неожиданно. Ведь именно сейчас он этого от меня не ожидает, а тут – и она, как заправский киношный картежник, отщелкнула себя ладонь об ладонь – раз – и снова девочка!

И так она это азартно сделала, что Бахруз прям представил, как он помогает ей раздобыть клей и замазать ейную щель!

Туристы перестали кучковаться возле урны и, расставаясь с окурками, просочились на места своего последующего перемещения.

– Так может, посоветуете, куда обратиться? Может, есть какая клиника, ну чтобы за день…

– Может им на день рождения степлер подарить?! – К обеду обсуждения излились на весь гостиничный коллектив.

Пересказ рассказа основного участника события.

Апрель 2019г.

Воробушек

Забор из железного штакетника стадиона Уралмаш терялся вдали и исчезал в высоте. Его кованые пики, словно богатыри, защищали пространство заснеженного сада, за которым скрывался стадион. Сквозь этот штакетник легко подсмотреть, но не пролезть.

Уральская зима порой так замораживает природу, что всё окружение замирает в звенящей пустоте!

«Фыр-р – фыр», – неожиданный полёт маленькой птички закончился «Бам!» и тишиной.

В свете ночного желтого фонаря возле решётки ограды лежала синичка. Она неистово дышала, хотя вся обмерла.

Он наклонился, вынул из шубенки руку и подцепил птичку в ладонь. Совсем тёплое тельце, безвольно откинув головку, признаков жизни не подавало. Он сжал синичку посильней и почувствовал трепетное биение её сердечка – она сделала два сильных вздоха, сердце напряглось и вдруг словно оборвалось…

Ещё недавно такая живая, тёплая и убила себя, полетев через освещённую фонарями улицу в ночной сад.

Он огляделся: «Похоронить? Ну не бросить же её тельце так вот, как семечковую скорлупу?» Снежный ком отвала с дороги был крепок и не позволял сделать углубление на приличную для её тела глубину. С некой жалостью он опустил синичку на высокий парапет убившего её забора и пошёл дальше в звенящую Уральскую тишину.

…Она была похожа на воробья, который скукожился и ждал, когда крошка, хотя бы одна, отлетит и ему. Этому воробышку было и голодно, и холодно, но осторожность из-за наглых товарищей и настырных голубей не позволяла ему приблизиться к центру неожиданных щедрот, что источались из вдруг появившейся человеческой руки. Смелости не хватало – но голод всё же брал своё!

Не суть важно, как встретились, а вот как завестись?! Как желание внешнего общения перевести из области приличий в тактильность, даже если всё сложится и повезёт…

Она забилась в угол гостиничной кухни и слушала его долгий жизненный отчёт. Он же никак не мог остановиться, чтобы спросить хоть о чем-то у неё.

 

– Понятно! – Она поджала губу и словно учитель, но без очков, подвела итог его последующей тираде. – Туннельное мышление мужчины не позволяет принять правильное решение?!

– Какое? – Он почти обрадовался, что их диалог всё же завязался, что она проявила хоть относительный, но интерес!

– Туннельное, – она произнесла это слово уже по слогам и принялась разъяснять…

Ему нравилось, как она говорила, как проговаривала слова, как открыто смотрела в глаза и не отводила взгляд.

Конечно, понятно – любое начало труднее, чем продолжение, но не каждое продолжение может состояться после начала!

– Всё нормально. – Она ответила на телефонный звонок. – Нет, всё хорош-шо!

«Перестраховывается», – подумал он и улыбнулся, но больше в себя. Оно и понятно – интим не интим, встреча – не встреча. Знакомы уже месяца полтора, а обстоятельно поговорить всё никак не удавалось – её рабочие часы разрушали известные пределы и его свободные вечера. Малый остаток субботы, а может, и всё воскресенье выдались вот только сейчас.

– Дочка. Уже большая, двадцать один, – сказала она и проверила реакцию на это признание.

– Везёт! – Он улыбнулся. – А у меня сыновья…

Недолгая расстановка семейных позиций и недавних решений подводила под главный вопрос – «Ну и чего?!».

Взрослые люди – но не скоты. Она – Воробушек, он – Орёл! В идеале всё как надо – все равны! Остались только правильные слова – правильный тон, выстрел глаз и даже лёгкий на прощанье в щёчку, теплый поцелуй!

– Что?! – Слова снова прервал телефон («Играет», – подумал он.) Обеспокоенность была почти наигранной, ненатуральной, а сама потеряна. Она не смотрела на него, просто шарила глазами по сторонам, слушая ту сторону в трубке. – А ты сейчас где?! – с возмущением произнесла Она. – Вот зачем тебе было это надо!? – Продавив аргумент, запнулась Она и, посмотрев на Него, уже успокоено-тихо произнесла: – Будь там, не уходи!

Неожиданный оборот – прерванный разговор и незаконченный ей приговор этой их встречи!

Весь позитив, вся выстроенная трезвая вязь – всё свилось, запуталось и растворилось в обеспокоенности вновь выпрыгнувшего воробья!

– Спасибо, – она обвела взглядом выложенные на кухонном столе, но несформированные в ужин вкусности, – я не думала, что тебе больше сорока, – проговорила она скороговоркой. – Ты в отличной форме, и я бы ещё задержалась, но извини – не могу. – Она посмотрела на беленький чехол телефона и раздосадованно развела руки. – Дочка, – она замялась – как рассказать? – Её накрыло!

– !? – Взгляд без жестов – тоже жест.

– Понимаешь, у неё недавняя травма – она рассталась с молодым человеком, и её это никак не может отпустить!

«Бред какой-то и сумбур». – Трудно понимать, не зная языка, ещё труднее представить природу другой планеты, если ты там вообще не бывал!

Как отпустить? Как вдруг расстаться, когда всё только-только началось?!

«Вот тебе «здрасьте» и сразу «прощай»!» – Двадцать шагов – десять до спальни и/или десять, чтобы уйти! – «Как так! Вот так вот – взять и уйти!? Пусть даже накрыло. Пусть, но – это же там!» – Он посмотрел на всё ещё решительного воробья, который сейчас плюнет на всё и улетит!

– Что ж, встреча не удалась. Поехали, я отвезу!

Всё это не сказка, но: любое начало – это начало конца!

Им повезло:

… Спасибо за то, что ты совершил. – Она подсветила себя в ночи экраном смартфона.

-– Что?

.. Что понял и отпустил!

-– Знаешь, когда мы туда приехали, и я подал тебе руку, чтобы ты вышла из машины, то почувствовал, как трепетно бьётся твоё сердечко в протянутой мне руке! Я понял, что если сейчас не помогу, то не смогу…

…Я тебя поняла! Спасибо!

-– Если что, не молчи.

… Ты не спишь?!…

март 2017г.

Дорого стоит

Всё что с нами происходит – это слово Любовь!

Желание переборов терпение, разорвав все печати хлынуло наружу…

– У-хав-В! – почти прорычал Он, дёрнулся назад и приподнявшись над ней вновь опустился, чтобы с удвоенной силой прижавшись переждать восхитительный порыв!

По меркам времени-момента они лежали долго – их не отпускало дыхание, восторг одновременного окончания и торжество расставленных точек над i!

Они расставались:

– Знаешь, я не хочу тебя терять – Она прижималась к его мужественной груди и нервно вдыхала, запоминая Его аромат.

Её рука, словно не находя место, гладила-щупала Его тело – струйки электроразряда исходящие из его кожи были так ей необходимы, что даже нырнувшее в сон сознание не смогло разорвать эту потребность на связь с Ним!

– Я тебя Люблю! – пробормотала она и потянулась губами к его телу. Ей было не важно куда воткнутся её губы – пусть даже в подушку, но только б чтобы заполненную Им – телом, запахом, эфиром!

– Люблю – ответил он и погрузился в сон.

Он уходил…

– Знаешь, – Лицо истощая заботу давало понять, что шаг дальнейшего поворота уже неотвратим, – Трудно сказать, а кто узнает рассмеётся. Я Люблю тебя – ты мне дорога, но это так невыносимо, что жизнь превращается в тупик!..

Она сидела на кухонном диванчике и раскрыв широченно глаза внимала. Он не был для неё богом, но она его боготворила, боясь обидеть, задеть, отпустить. А он не пользуясь этим, всеми силами старался её душе не навредить.

Почему люди расстаются?

Почему нормальные люди расстаются?!

Почему любящие друг друга люди, находясь в здравом уме и рассудке вдруг расстаются?!!

Наверное чтобы друг друга не потерять!

… – Знаешь, ты классный! – Он это слышал не раз.

… – Хоть бы кто-то обнял! – Молодка выгнув тело сверкнула в ночи взглядом. – Жаль, что уезжаешь…

… – Ты всё понимаешь и молчишь. Мы каждый раз встречаемся как чужие, а расстаёмся как на всегда! – Она приподнялась на локоток и оголила свою остроконечную, пухлую грудь. – Нас убивает расстояние.

– А сократить – убьёт сама жизнь – Он приподнялся и повернулся в её сторону. Её кудрявая чёлка просыпалась на глаза. Он поправил её и провел со лба на подбородок пальцем, дав на секунду его поцеловав. – Я благодарен тебе. Ты разбудила во мне мужика!

– Ага, – парировала Она и откинув одеяло поднялась с кровати во весь свой голый рост. – А как же я?! Я же уже не могу без тебя!!!

Чтобы оставить в себе Любовь, Она в эту постель более не вернулась…

– Знаешь, я не хочу тебя терять. Я тебя Люблю, но понимаю, что наше будущее – расширяющаяся пустота! Всё что я ощущаю, что так тщательно берегу как-то безрадостно угасает… Но я знаю одно – Быть Любимой Тобой – дорого стоит!!!

Истории невыдуманных лет!

Июнь 2020г.

Собака

Ну просто «Ах! Какая же просторная и длинная набережная в Анталии»!!! – Восторг от впечатлений перебивал идиллию близости вновь встретившихся сердец.

Вроде недолгое расставание накопило такой заряд энергии, что им можно было растопить ледники планеты.

Девчонки – радостные, трезвые, загорелые решили совместно поделиться впечатлениями от пережитого отпуска, который в канун сезона был так необходим, чтобы смыть накопившийся негатив зимних праздников, холодов и грязи – неизбежного проявления среднерусской наступающей весны.

Уют панельных кухонь всегда связан с теснотой, которая впитала в себя трёх подруг и друзей, ожидавших их возвращения.

Конечно, можно было поехать им всем впятером, чтобы присоединившийся с той стороны Баха создал полную линейку пар, но дела и не сезон распорядились по-другому.

Смех и перебивающие друг друга рассказы медленно пожирали время.

Светка, лучиком счастья смотрящая из-под век на Сашку, грела в нём свои ладошки – она, проводя пальцем по плечу до локтя, подавалась вперёд и, не целуясь, прижималась к нему. Ей так долго этого недоставало!

Лена, уже не боготворящая своего мужика, всё же внимательно с ним обращалась, стараясь вовремя подложить самый вкусный кусочек на столе. И только Лиза смеялась с грустинкой, так как её половина работала там, обеспечивая принимающей стороне трансфер прилетающих в Турцию россиян.

– А что ты?! – Лиза старалась заполнить нарастающие паузы. – Саш, вот там настолько всё продумано, что даже возле каждого кафе или ресторанчика на улице стоит миска с водой и кормом для животных! – сказала она и выпрямила в подтверждение спину. Её белые локоны заволновались и слетели с плеча на лицо.

– И вот знаешь… – то ли догадка, то ли резкое воспоминание повисли над этим столом.

– Собака!!! – в один голос выпалили девчонки и без лишней скромности зашлись, заражая смехом парней…

…Берег Анталии, предсезонные потуги осман, небольшая заполняемость всевозможных кафе, ресторанчиков и пляжей. Воздух, прогретый лишь для комфорта, и бесконечная набережная, уходящая под горизонт.

Большая некогда белая собака – понурый пёс, еле передвигая лапы, шёл на подъём. Грязная, свалявшаяся с боков шерсть навевала тоску – жара предстоящего сезона, по всей вероятности, его добьёт – шубу не снять, да и старость явно уже на исходе.

Старый, грязный и, верно, блохастый он порождал сожаление – разбухшие в суставах лапы несли непомерную ношу, шея, уставшая держать огромную башку, повисла и совершенно её не фиксировала. И непонятно зачем он побрёл – упал бы в тень, чтобы тихо подохнуть, а он всё идёт и бредёт.

Может, как раз у горизонта там, где отвесные скалы остановили пляж, есть проход в собачий рай?! Вот что ему этот подъём, зачем ещё куда-то стремиться?

Девчонки, устроившись в креслах кафе, пили поутру кофе и обсуждали предстоящий день. Они не заметили бы его, если б это просто пробежала собака – их немного, но есть. Но этот Бедолага так тяжело нёс груз своих лет, что не обратить на него внимание было положительно невозможно!..

– Представляешь, – Лиза перебила какофонию пояснений и стала повествовать, – идёт такая скотина, несёт сама себя и тут!!!

– Собака, – её снова перебили возглас и смех.

– Девчонки, ну дайте всё расскажу, – Лиза, чтобы передать всё торжество момента, встала и картинно прошлась. – Идет понурый, почти безжизненный, и тут такая выбегает собака.

– Ну так метрах в ста – не ближе, – пояснила Светка и прижалась горячо к Сашке.

– Ну да! Вот и не подумаешь, что этот пёс мог её заметить.

– А она такая ухоженная, невысокая. И видно сорвалась с поводка!

Лиза почти обиделась: – Ну, Свет, не перебивай!

– Молчу…

Увидел ли её пёс, что маловероятно, или ветром ему донесло, только он встрепенулся, поднял гордо шею и, вырвав из свалявшейся шерсти сплетённый с ней навечно хвост, завилял им.

Сучка, ужаснувшись, присела на лапах, прижала уши и повела носом. Затем, словно завороженная, сделав несколько шагов в его сторону, резко передумала и унеслась прочь…

Пёс, забыв о старости, устремился за ней…

– Не, он её не догнал! Но так он вдруг преобразился, что даже нас поразил! Что уж говорить о той – убежавшей?!Она же тоже сначала к нему подалась!..

Апрель 2019г.

Рейтинг@Mail.ru