Бесы 2.0. А цари-то ненастоящие!

Александр Коржаков
Бесы 2.0. А цари-то ненастоящие!

«Чем старше становится человек, тем меньше он признает недосказанности…

Думаю, сейчас время пришло».

© Коржаков А.В., 2018

© Издание, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018

* * *

Невыдуманный памфлет

Не тогда надо стыдиться мерзостей, когда о них пишут, а когда их делают.

А. И. Солженицын

«Центр подлецов» – такое название я придумал для этой книги, когда ее еще не было, когда она была только в замыслах. А они возникли после сообщений об открытии в Екатеринбурге Ельцин Центра стоимостью в пару современных клиник. Хотя и «Центр негодяев», как название, тоже годится. Впрочем, подлый и негодный – что в лоб, что по лбу, невелика разница. Так у нас в России испокон века зовут тех, кто открыто или исподтишка плюет на стыд и совесть. Это они принимают «законы подлецов», они бросают старых и обездоленных на произвол судьбы, они набивают свои карманы, пируя во время чумы.

Ладно бы, если б только сами в дерьме извалялись. Но так выходит, что люди, оказавшиеся в России у руля в начале 90-х годов, поставили печать на целую эпоху и страну. Вот уже три почти десятка лет, и из-за них, в том числе, мы не живем, а только собираемся жить, и регулярно вынуждены испытывать стыд перед всем миром.

Жанр этой книги я бы определил как памфлет. Я не литературовед, конечно, а отставной генерал-лейтенант. Но ничто человеческое нам не чуждо, да и свободного времени на пенсии много. Поэтому я поинтересовался мнением специалистов. Некоторые из них называют памфлетом небольшое по объему художественное произведение, чаще – полемической направленности и с определенным социально-политическим «адресом». Что касается полемики, согласен: со всем нижеизложенным можно спорить, не принимать – на здоровье, как говорится. Это – мои хроники очевидца и только мое видение и творческое осмысление прожитого. Что же касается политических «адресатов» – не хотел бы сужать аудиторию. Эта книга – для всех, кто интересуется нашей новейшей историей.

Мне больше понравилось определение памфлета в дореволюционной энциклопедии Брокгауза и Ефрона: «Ввиду того, что памфлет рассчитан не на избранных читателей, а на массу, изложение в нем общедоступно, горячо и сжато. Не предполагая в читателе никаких предварительных размышлений и сведений о данном вопросе, памфлетист обращается только к простому здравому смыслу».

Кстати, «Бесы» Ф. М. Достоевского получили жанровое определение «роман-памфлет». Название произведения великому писателю навеяла притча о бесах, вселившихся в свиней. Не хочу проводить прямых параллелей, но этот библейский сюжет и для России конца XX – начала XXI века более чем актуален: деяния многих героев этой книги, о которых я расскажу, иначе объяснить трудно. Вот только классик писал о разрушителях основ, которые поднимались мутной волной с низов, а у нас сегодня основы трещат от тех, кто вверху.

«Для того чтобы иметь много денег, не надо иметь много ума, а надо не иметь совести», – сказал когда-то французский политик и дипломат Талейран, наблюдая за нравами современной ему империи. Но оказалось, что это диагноз на все времена. Однако хуже всего, когда у тех, кого случайность вознесла на властный олимп, и ум есть, и совести нет. Это свойственно всем плутократиям – обществам, где на ключевых должностях представители не народа, а влиятельного класса сверхбогатых людей, для которых страна – не более чем дойная корова.

Сегодня наблюдаю всю эту публику по телевизору и думаю: двадцать лет прошло с того времени, как я круглосуточно был рядом с теми, кто принимал в стране решения, а плуты никуда не делись. Те же лица, только в профиль. Конечно, появились и новые, но их словно в инкубаторе штампуют: та же манера говорить правильные слова, за которыми – пустота, потому что за кулисами вся их энергия уходит на воспроизводство своего богатства и ни на что больше.

После 90-х не была сделана работа над ошибками, и ключевые посты в стране позволили занять тем, кто убежден: все в этом мире продается и покупается. Они любят слово «рулить», считая свое положение справедливой и откуда-то свыше данной привилегией. Вот только рулёжка эта почему-то все время выводит на курс, где есть возможности приумножить лично нажитое. Главное – своя «цена вопроса», а во что это встанет России – значения не имеет.

Да, время вносит новые штрихи в картину нашего бесконечного хождения по граблям. Когда-то эта публика сплошь состояла в КПСС, потом рвала сорочку от Ricci на груди за демократию, а теперь все вдруг стали патриотами и государственниками: «Была бы страна родная, и нету других забот». Хотя, в отличие от родной страны, живут в роскоши, какая и не снилась во времена Ельцина.

Впрочем, ряд «непокобелимых» демократов остался в политике. В свое время ради сиюминутной предвыборной выгоды легко сдавали Ельцина, а теперь они все с ним бревно несли. Эти ветераны демократического движения сделали для его дискредитации все, что только можно. Им так не кажется, но это их проблемы.

Многие из 4 процентов россиян, сегодня являющихся сверхобеспеченными, начинали свою карьеру как раз в 90-е, которые стали лихими для остальных 96 процентов. И именно они в большой степени должны нести ответственность за то, что непрофессиональное и непрозрачное управление базовыми государственными компаниями превзошло самые худшие ожидания. Сегодня энергетический гигант «Газпром» – системообразующая компания страны и некогда один из крупнейших игроков на мировых рынках нефти и газа, стоит в 10 раз дешевле других нефтегазовых компаний мира, с гораздо более скромными запасами и возможностями.

Другой пример. Основная нефтяная компания страны, «Роснефть», перешла из стадии роста добычи в стадию падения. Ее расходы удвоились. Долг «Роснефти» вырос почти в 5 раз (до 3 триллионов рублей). При этом огромные долги накоплены не для того, чтобы проинвестировать свое производство, а для того, чтобы купить активы «ЮКОСа» и «ТНК-ВР».

Совершенно правильно заметил экономист Яков Миркин: «Россия – небольшая огосударствленная (до 60–65 %) сырьевая экономика латиноамериканского типа. В 2013 году – 2,9 % глобального ВВП; в 2016 году – всего 1,7 % (США – 24 %). Финансы еще мельче: в 2013 году – около 1 % глобальных финансовых активов; в 2016-м – 0,4–0,5 % (США – больше 30 %). Критически зависим от импорта технологий, оборудования и инструмента, хотя и пытаемся стряхнуть его. В январе 2017 года мы произвели на всю страну только 220 металлорежущих станков. По Росстату, мы выпускаем 1 пиджак на 70 мужчин и 1 пальто на 65 женщин в год. Наша основа – сырье, продовольствие, вооружение. Это царство олигополий, контрольных пакетов, сверхконцентрации ресурсов в Москве. И мы уникальны в офшоризации и вывозе капитала».

Какие топ-менеджеры – такая и экономика. Эти люди по сути своей остались прежними, только масштабы их деятельности кардинально изменились. От торговли цветами в Питере – к современным технологиям…

Г-н Чубайс раньше руководил выносом коробок из-под бумаги для ксерокса, набитых деньгами, сворованными из избирательного штаба Ельцина, потом «реформировал» электроэнергетику с закономерным результатом (энергия вздорожала), а теперь командует госкорпорацией Роснано с многомиллиардным бюджетом и многомиллиардными же убытками. Один завод литий-ионных аккумуляторов в Новосибирске чего стоил – в прямом смысле. Вложения составили 15 миллиардов рублей. Итог: в 2016 году чубайсовский чудо-завод был признан банкротом с долгами более 8,5 миллиарда. Кто-то неплохо пополнил свой зарубежный счет, а заплатили за все это мы с вами. И таких проектов у Чубайса было не один и не два. И при всей своей неэффективности Роснано продолжает ежегодно получать щедрое дополнительное госфинансирование.

Когда-то в рамках конверсии эти «эффективные менеджеры» переводили оборонные заводы на выпуск кастрюль и фаллоимитаторов, а теперь годами создают какое-нибудь чудо технологии, которое в итоге оказывается китайским, только хуже и дороже оригинала. Или строят такие железные дороги, что полет на Марс был бы гораздо дешевле.

В 1993 году некие чудаки предлагали президенту использовать придуманный ими «гиперболоид», чтобы разгонять митинги, воздействуя на психику человека. Сегодня «неправильные» митинги всеми правдами и неправдами просто не допускают вместо того, чтобы устранять причины недовольства людей. А на «правильные» акции или сгоняют бюджетников, или покупают участников за несколько сотен рублей, чтобы создать видимость массовости. Сотрудникам службы безопасности президента, которую я возглавлял, в те годы никто не ставил задачи подпускать или не подпускать к первому лицу людей в зависимости от их политических взглядов. Мы отслеживали только тех, кто потенциально мог физически угрожать охраняемому лицу, явных неадекватов и т. п. И ни в каких «прямых линиях» главы государства с дрессированным народом и отрепетированными вопросами лично мне участвовать, слава богу, не доводилось.

У входа в Ельцин Центр, который обошелся в 7 миллиардов рублей, стоит президентский «ЗиЛ». В меню кафе – блюда, которыми Наина кормила мужа. В экспозиции – и ядерный чемоданчик, и копия знаменитого письма Ельцина Горбачеву, и личные вещи ЕБН, и его кремлевский кабинет – говорят, не бутафория. В телерепортаже об открытии россиянам показали преисполненных торжественности Наину Ельцину и Татьяну Юмашеву. Вот только мне показалось странным, что среди множества гостей – одноклассников, одногруппников, одноклубников и прочих – не оказалось родного младшего брата первого президента, Николая. Не пригласили и брата двоюродного – Станислава Глебова. Может, потому, что он в интервью газете «Собеседник» как-то сказал о брате Борисе, что тот «страну угробил, пропил Россию»?..

Почему-то мне пришла мысль: если бы до этого дня дожил Виктор Степанович Черномырдин – его бы тоже не позвали. Я когда-то пожалел, что узнал его близко слишком поздно… Пожалел, что работал с Ельциным, а не с ним, и что не Черномырдин руководил Россией – все у нас могло бы сложиться иначе. Я понял этого человека только после того, как он стал депутатом Госдумы. Мы встречались несколько раз в месяц. Выпивали, конечно, хотя ему уже давно сделали операцию шунтирования и алкоголь был противопоказан. Беседовали подолгу и очень искренне. И только теперь, по прошествии времени, мне стало понятно, что мы очень многое потеряли вместе с его уходом с высших постов, а потом и из жизни. И даже не потому, что Черномырдин – единственный, кто вслух сказал обо мне: «С Сашей мы поступили очень нехорошо». В конце концов, моя личная судьба – это частное дело. А потому, что Виктор Степанович раскрылся передо мной как истинный, а не «театрализованный» патриот. Черномырдин переживал за Россию, а не за свой офшорный счет.

 

И еще Черномырдин был честным человеком. Это и тогда было не самым характерным качеством наших руководителей, а уж потом – и подавно. Страна погрязла в трех вещах: вранье, холопстве и зависти. Эта гремучая смесь разъедает общество, убивая все человеческое, здравое и нравственное.

Лицемерие – во всем, оно унижает и тех, кто врет, и тех, кому врут. Проклинают Америку и вкладывают астрономические бюджетные средства в ценные бумаги Америки. Говорят, что благосостояние россиян – главное, декларируют социальное государство с приоритетом человека, а параллельно одним росчерком пера урезают расходы на социалку – на медицину, образование, обрекая стариков на нищету, а детей – на школьные обеды по 7 рублей в день. В сотый раз утром объявляют борьбу с коррупцией, а вечером в бане с узким кругом обсуждают схемы распила бюджетных средств и вывода их за границу.

Холуизм – стиль взаимоотношений всех со всеми во власти. Так, в общем-то, у нас было всегда, но нынче – просто до неприличия. И это не холопство, а именно холуизм. Холоп – персонаж подневольный, а холуй – раб инициативный. Вспомнилось, как в молодости мы писали рефераты по марксистско-ленинским наукам. Все студенты знали, что в первых строках обязательно должно быть «как указывал Владимир Ильич Ленин…», ну а дальше ты можешь написать любую чушь, все равно «прокатит». Так и сейчас. При этом, стремясь угодить большому начальству, чтобы усидеть в теплом и прибыльном кресле, холуи действуют на опережение. «Сам», может быть, еще и подумать не успел, а инициатива снизу уже подоспела. И все это сопровождается говорильней об Отечестве.

Кстати, об Отечестве. Меня четырежды туляки избирали депутатом Государственной думы по одномандатному избирательному округу. Во фракции «Отечество» на тот момент, по моему убеждению, был собран весь цвет нижней палаты парламента. Я долго был независимым депутатом, а затем Евгений Максимович Примаков убедил меня вступить в эту фракцию. Работа в ней доставляла удовольствие, с коллегами было полное взаимопонимание. А затем вдруг нас поставили перед фактом: «Отечество» на съезде объединяется с «Единством». Это был неприятный сюрприз.

На заседании фракции, где нам об этом сообщили, мы сидели рядом со Станиславом Говорухиным. Он пишет что-то на бумажке и пододвигает ее мне. Написано: «Единство + Отечество = Е…унство». Не угадал: получилась «Единая Россия». Прошло какое-то время, и уважаемый мною режиссер стал ее горячим сторонником, причем настолько горячим, что лучше держаться в стороне, чтобы не ошпариться.

Все получилось так, чего мы в «Отечестве» и опасались. Оно растворилось в этом кремлевском партийном проекте. А ложкой нашего меда бочку дерьма во что-то приличное не превратишь. Когда не в слугах у избирателя, а в холуях у исполнительной власти целая партия, парламент на самом деле становится не местом для дискуссий, а местом для хорового «одобрямса».

Я же в эту партию никогда не вступал, хотя и был во фракции в 5-м (для меня – последнем) созыве. Накануне моих четвертых выборов в Госдуму меня пригласили встретиться с ними тогдашний тульский губернатор Вячеслав Дудка (ныне уже не «единоросс», потому что сидит в тюрьме за коррупцию) и руководитель областного партийного предвыборного штаба. Говорят: мы изучили ваш потенциал и хотим пригласить в наш партийный кандидатский список. Между строк читалось: хоть мы и не хотим этого, но без вашего рейтинга у нас с прохождением списка в Туле могут возникнуть проблемы… А вслух они сказали: цена вопроса (для меня, естественно) – миллион долларов.

Поскольку у меня таких денег не водилось, а без меня список выглядел бы, мягко говоря, странно – все же я до этого без всяких хитрых технологий трижды побеждал в округе за явным преимуществом, – стоимость входного билета в список мои собеседники снизили. С миллиона долларов до 50 тысяч экземпляров моей книги «Борис Ельцин. От рассвета до заката. Послесловие». Дескать, будем раздавать в области книги с соответствующими листовками-приложениями. Чтобы в каждом доме была, в каждой квартире. Привез две фуры книг в Тулу, думал, и впрямь люди читать будут. Однако потом я увидел свою книгу не в домах у туляков, а в местном «белом доме», где ею бестолково были забиты целые шкафы, а также на рынке и на книжных развалах. Но это уже другая история.

Хотя люди книгу читали и без «единороссов». Ее тираж был огромен, она разошлась по городам и весям, книготорговцы-оптовики в очереди стояли. Право на издание купили 14 стран мира, от которых я получил аж 9000 долларов. И до сих пор получаю и запросы на ту книгу, и вопросы от читателей. В основном такого плана: «Александр Васильевич, вы эпизод такой-то прервали на самом интересном месте. А как потом развивалась та ситуация? По телевизору же этого не покажут».

По нашему телевизору сейчас много чего не покажут. У телевидения в наши дни другая функция: отуплять всех смотрящих и отвращать всех думающих.

Потом-то я понял, что зря согласился идти в 5-ю Думу по спискам «Единой России». Если бы были, как положено по политической логике, одномандатные округа, я пошел бы на выборы с радостью, и получилось бы с меньшими затратами. А так – сидеть в зале и нажимать кнопки, будучи не в силах воспрепятствовать принятию антинародных законов, – испытание еще то. Из-за этого я отказался пойти в Думу 6-го созыва, поэтому очень рад, что нет моего голоса в отвратительных законах наподобие «закона подлецов», и поэтому совесть моя чиста.

Это одна из причин, по которой я взялся за написание этой книги. Другие причины – и времени больше появилось, и количество негодяев во власти не уменьшается, да и обещал я читателям вернуться к диалогу с ними.

Царская охота

«В лесу все темней да темней. Деревья сливаются в большие чернеющие массы; на синем небе робко выступают первые звездочки… Сердце ваше томится ожиданьем, и вдруг – но одни охотники поймут меня, – вдруг в глубокой тишине раздается особого рода карканье и шипенье, слышится мерный взмах проворных крыл, – и вальдшнеп, красиво наклонив свой длинный нос, плавно вылетает из-за темной березы навстречу вашему выстрелу…»

Тургеневские «Записки охотника» читаешь, будто сам на вечерней тяге в лесу оказался: в сердце – радость, заботы уходят на задний план. Природа лечит. Испокон веку единение с ней, состязание с лесными обитателями и с другими охотниками в умении и везении делали охоту на Руси праздником и любимым народным развлечением. Советские, а потом перестроечные «цари» превратили старинную забаву из искусства в промысел. И это не только к охоте относится. Нездоровый азарт, жадность, принцип «после нас хоть трава не расти» ни к чему хорошему никогда не приводили и на охоте, и в политике, и в экономике.

Человека на охоте сразу видишь, как на ладони он – что собой представляет, кто по жизни. Первый Президент России Ельцин Борис Николаевич (хотя для удобства можно звать его и ЕБН, и Елбон) был большим любителем охоты и не меньшим браконьером. Только рядовой браконьер штрафы платит (когда поймают), а президента кто может ограничить. Вот он в Завидово и бил зверье десятками за один выезд. Очень жадный был до добычи – всё вокруг заповедное, всё вокруг моё. Как охотник из анекдота: «Охота была отличная, зайцы – стадами! Только успевали заряжать и стрелять, заряжать и стрелять, заряжать и стрелять! А потом уже не успевали даже заряжать и всё стреляли, стреляли, стреляли…»

Был такой Юрий Петров – выкормыш ЕБН, сменивший его на посту первого секретаря Свердловского обкома КПСС, затем отправленный послом на Кубу, а в 1991–1993 годах руководивший администрацией президента. Петров классно стрелял – с колена, безо всякой оптики, снайпер. Так вот, будит меня ночью однажды управляющий завидовским охотничьим хозяйством Фертиков:

– Александр Васильевич, знаешь, что Петров учудил? Навалял оленей двадцать пять голов! Все стадо положил. Лупил как сумасшедший. Завалил переднего и заднего, а потом отстреливал всех в середине, как в тире – и маленьких, и самок беременных. Дорвался, будто первобытный…

Я доложил об этом первому лицу, лицо задумалось и распорядилось о санкциях за жестокость:

– Петрова больше на охоту брать не будем!..

После леса мы традиционно в бане парились, и на неуемного стрелка Ельцина, как разденется, смотреть страшно было – плечо фиолетовое от приклада. Двенадцатый калибр все-таки. Наина ворчала: «Вы что, бьете его там, что ли?» Интересно, что было бы с Ельциным, если бы он пользовался ружьем – гусятницей восьмого калибра, которое сделали в то время тульские оружейники. Такие до середины прошлого века в промысловой охоте на водоплавающих использовали. Мастера сказали мне, когда я тот ствол осматривал: «Александр Васильевич, даже если ты хороший стрелок, максимум десять выстрелов сможешь сделать. А потом плечо отшибешь так, что без компресса не обойдешься».

Себя ЕБН считал знатоком леса и непревзойденным охотником. Если кто-то был удачливее его, обижался, как ребенок. Однажды едем по лесному урочищу, я смотрю – олень в лежке, огромные рога только торчат, судя по ним, животному лет двенадцать. Показываю Ельцину. Тот встрепенулся, схватил ружье, приложился, вгляделся – нет, мол, куст это. Я не соглашаюсь. «Ну ладно, – говорит, – стреляйте, поглядим, какой это олень». Беру его карабин, стреляю – «куст» пропадает. ЕБН пошел поглядеть – не поленился, вопрос же принципиальный. Возвращается злой, сопит, бормочет: «Ну как же так…» До вечера со мной не разговаривал.

Зато гости ему не перечили, поддакивали и говорили только то, что он хотел услышать: дескать, слов нет, Борис Николаевич, какой вы крутой охотник. В качестве хозяина в Завидово он часто принимал Назарбаева, германского канцлера Гельмута Коля – тот, правда, не стрелял, боялся, что «зеленые» узнают. Нашим же «цветные» не указ, никаких ограничителей, вот и ходили по лесу, как мамаи.

Если на уток была охота, ЕБН нередко предлагал: «Давайте соревнование, кто больше убьет, победителю – бутылка шампанского!» Мы – я, Барсуков, Грачев – спортивную охоту любили. Били только с лету, штук по 30 подбивали, а добывали из них по 20 (остальных в камышах не находили). Я из восьмизарядки до четырех патронов на одну птицу мог израсходовать на пролете. А ЕБН рекорды по количеству ставил, самоутверждался – то 60 уток убьет, то 80, а то и 120. В этом он весь был: чувство меры – это не про Ельцина.

Как-то я хорошо выпил со старшим егерем Анатолием Васильевичем, и он мне предложил:

– А хочешь, покажу, где Борис Николаевич уток кладет?

Садимся в моторную лодку, подплываем к заветному затону, а там – тысячи этих птиц. Оказывается, когда Елбон уставал стрелять уток с лёта, командовал егерю везти туда. А там, оказывается, прикормленное для уток место, где их выращивали, и никуда оттуда улетать птицу не заставишь. Ельцин стрелял в эту утиную «тьму», за один выстрел – до десятка штук невинных жертв. А живые сидели на воде и ждали своей очереди. Так набивали дичью полную лодку. «Олимпийские рекорды» обнаглевшего охотника. Хорошо хоть, в «Казанку» больше полтонны битой птицы не впихнешь.

А кабанов при Ельцине даже стали закупать в Белоруссии: в Завидово они не успевали размножаться – выбивали их. Я как-то имел неосторожность рассказать ЕБН, как секретарь ЦК КПСС, его полный тезка Борис Николаевич Пономарев однажды на охоте убил 28 кабанов. Эта цифра ему запала в голову, и каждый раз охота не останавливалась, пока 30 животных не положим. Если не удавалось за день и ночь, утром шли «норму» довыполнять. И Ельцин стрелял во всё, что летит, ползет, бежит и скачет – не важно, кабан это, лиса, заяц или глухарь.

Однажды 9 лосей завалили, все лосиное семейство от вожака до лосенка. Дело было ранней весной, снег – сырой и тяжелый, лосям по грудь, идут с трудом. Я думал, он одного убьет и успокоится. Да куда там… «Давай догоним!» Кстати, при этом с точки зрения гастрономической его интересовала только лосиная губа, а точнее, холодец из нее.

 

Бедой еще было то, что ЕБН много зверя подранивал, а не убивал. И приходилось старшему егерю Анатолию Васильевичу посылать ребят, чтобы шли по следу ельцинских подранков и добивали за ним. Нельзя ведь раненого зверя оставлять, это неписаный охотничий закон. Да и я часто ходил не с ружьем, а с пистолетом с той же единственной задачей – добить подранка. Картина: идет по лесу Ельцин, палит во все стороны, а я сзади с «макаровым» (он надежнее) или с «ПСМ» (он точнее) его ошибки исправляю. Не хвалясь, скажу, что почти всегда попадал. На руку и глаз не жаловался. Если бы не эта «подчистка хвостов», там столько оставалось бы недобитых животных! Которые, кстати, опасны – охотники знают. Залижет кабан рану, отлежится и мстить пойдет.

Участники прежних царских охот скромнее себя вели, держать азарт в узде умели. Хотя сама охота была делом государственной важности. В Средние века на Руси сокольничий, заправлявший на соколиной охоте, был доверенным лицом московского государя, получал корм с царского стола, немалое жалованье и платье. Императорские охоты в более поздние времена – это ритуал с конями, женщинами, слугами, загонщиками, егерями, сворами собак. Больше прогулка, чем охота: людей посмотреть, себя показать.

Сколько и как Ленин-охотник зайцев бил – никто не знает, после него одни мифы остались. Как и после Сталина. Известно только, что Каганович слыл охотником заядлым. Хрущева интересовали трофеи такие, чтоб ни у кого не было, если кабан – то огромный должен быть, догнать и перегнать всех надо. «Рядовые» худые свиньи его не привлекали, говорят.

Брежнев только по молодости по лесу не ленился ходить с ружьем. Мог завалить одного, максимум двух зверей, в основном тоже кабанов (оленей бил редко, жалел красивых животных). А потом, когда стал оплотом прогрессивного человечества, – только с вышки. Поднимут на нее Леонида Ильича, в шубу упакуют, рюмку нальют, он и лежит себе колодой – ждет, когда кабан к кормушке подойдет. Охота, как в тире: один выстрел – один зверь, все на ладони. Постреляет кабанов генсек, спустят его с вышки, снова рюмку нальют. Егеря уже разделали к этому времени проверенного ветеринарами кабана, и он приступает к дележке: это – Микояну ляжка, это – Суслову лопатка. Как вождь племени мясо мамонта соплеменникам раздавал. Отказываться нельзя было, уж не знаю, куда тот Суслов потом эти мослы девал, каким собакам скармливал.

Горбачев вообще на охоту не ездил, не любил. ЕБН же убивал, пока патроны есть, а они всегда имелись. И ружей у него имелось – не сосчитать: можно музей оружия президента Ельцина открывать. Любимым оружием у него была чешская Zbrojovka – с Урала привез в Москву. Он мне рассказывал, как оно ему досталось. Будучи первым секретарем Свердловского обкома партии, Ельцин отправился с визитом в Чехословакию. Заместителем руководителя делегации был представитель Свердловского облисполкома Федор Морщаков.

Что делали партийные и советские деятели в братской социалистической стране после того, как позаседают немного и про интернационализм поговорят? Конечно, по магазинам ходили. И вот заходят свердловские товарищи в охотничью лавку. Дома в СССР в то время лежали на прилавках два ружья, «ИЖ» и «ТОЗ», а там – десятки наименований, глаза охотника разбегаются. Ельцин взял одно, и сразу Zbrojovka ему в руку легла. Уж он ее и гладил, и к груди прижимал, не лизал разве только.

Холуйский инстинкт у сопровождающих сработал. Вечером выпили в отсутствие ЕБН, и Морщаков говорит: так и так, мол, товарищи, Самому понравилось одно ружье, давайте решать. И собрали командировочные со всей делегации в добровольно-принудительном порядке. Тогда с валютой на обмен строго было даже в партийных делегациях. Когда уезжали из Праги, Морщаков Ельцину вручил приглянувшееся ружье. Тот был счастлив и, конечно, прогиб засчитал – организатора подарка потом забрал в Москву, сделал начальником хозуправления Президента РСФСР и дал ему кабинет в 14-м корпусе Кремля прямо напротив Царь-пушки. Правда, ненадолго: Бородин его подсидел, и Морщаков отправился куда-то советником. А с карабином с отличной цейсовской оптикой Ельцин не расставался.

Но этого мало оказалось: ЕБН еще и мое ружье приватизировал. Попросил как-то на охоте: «Александр Васильевич, дайте пострелять». Я, конечно, дал: охотник охотнику – друг, товарищ и брат. С тех пор я ружья своего не видел. Отличное бельгийское ружье «Браунинг» – легкое, 8-зарядное, такого же по качеству я не нашел потом нигде. Так что это еще один долг семьи передо мной. Может быть, до сих пор валяется где-нибудь на завидовских складах. Хотя – вряд ли. Уж больно хорошее изделие. Думается, члены вороватой семейки давно «ноги приделали» к нему.

Там много чего на складах лежит, думаю. Сегодня это Государственный комплекс «Завидово» Федеральной службы охраны. Он включает в себя резиденцию президента «Русь» и национальный парк площадью 125 000 гектаров. Попасть в заповедные леса можно только по спецпропускам. Главное здание, гостевые дома разного уровня комфортности для гостей с учетом их статуса, угодья для охоты, озера для рыбалки. Там есть всё для того, чтобы принять и ублажить гостей любого уровня – на развлечениях для небожителей в современной России не экономят, это же не богадельня для стариков и не детский интернат. В Завидово имеются: бассейн, бани, бильярдная, теннисные корты, спорткомплексы – летний и зимний, где, кстати, наш тандем – «сладкая парочка» показывал мастер-класс по бадминтону. И еще множество разных спортивно-увеселительных и досуговых объектов.

Для души и руководящего тела в Завидово есть любой транспорт, разнообразное оружие, экзотическая еда, одежда на все случаи жизни. Не потащит же гость с собой в президентскую резиденцию сапоги и треники. Они там имеются. Так, в 2015 году «Завидово» закупило почти на 2,5 миллиона рублей продукции бренда Frette – постельное белье и прочее (информация об этом была на сайте госзакупок). Приобрели также чуни, спортивные костюмы, носки, трусы, бюстгальтеры. Все включено: пока высокий гость в кашемировых носках за оленем гоняется, его референт примеривает бюстгальтер выходного дня.

Вышколенный обслуживающий персонал – это само собой. Все проверены ФСО до третьего колена, надежные сотрудники. Они и пьяного охотника аккуратно в покои отнесут, разуют, разденут, спать уложат, и рапорт потом грамотно напишут.

Хозяйство в ельцинские времена работало как часы. Основная заслуга в этом – Владимира Ивановича Фертикова. Редко встретишь такую гармонию человека и места, которое он занимает. «Смотрящий по Завидово» – хозяйственник от бога, вся его жизнь связана с организацией досуга на природе. Без него там ни гвоздь не забить, ни шашлык приготовить. Таких при любом режиме ценят.

Я слышал, что Фертиков – как заместитель директора по научной работе Нацпарка «Завидово» – уже при новом президенте получил премию Федеральной службы охраны в области литературы, искусства, науки и техники «Золотой мерлон». Говорят, за книгу «Лекарственные растения Национального парка «Завидово» (в соавторстве с тверскими учеными). Я не читал, но думаю, что по заслугам. Уж что-что, а в каких зарослях заяц сидит, из какого кустарника веник для бани можно нарезать и на каких корешках водку настаивать – в этом Владимир Иванович всегда был профессор.

А в самом начале московской карьеры Ельцина Завидово находилось в ведении Министерства обороны и тихо загибалось. Егеря были без погон, и браконьерство процветало – приезжали какие-то тыловые деятели с автоматами и с машин валили зверья столько, сколько захотят. Егеря, конечно, не одобряли, но за червонец уходили на дальний кордон и закрывали глаза. Поэтому, чтобы прекратить бардак, нам пришлось плотно заниматься Завидово. Оно стало Национальным парком.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18 
Рейтинг@Mail.ru