Река

Александр Грин
Река

– Если временно человек рехнулся, он способен на все. Вот и все, нечего тут и голову ломать.

– Дурак, – спокойно возразил Керн. – Разве это так просто? Я знал умного человека с ясной головой и с душой тверже, чем стальной рельс, но человек этот добровольно погиб.

– Раскис, – презрительно проворчал Благир. – Лопаются и стальные рельсы.

– Ты слушай, – сказал Керн. – Он не раскис, но производил вычисления. Складывал, умножал, делил и вычитал свою жизнь. Должно быть, действительно выходил нуль. Он служил шкипером на пассажирском катере, что ходит по городу, и служил десять лет.

Однажды я встречаю на пристани целую кучу народа – все кричат, ругаются. Спрашиваю: в чем дело? – Да вот, – говорит мне высокий старик в цилиндре, а сам весь дрожит от злости, – совершено уголовное преступление. Мы, – говорит, – ехали все тихо и смирно, каждый по своему делу, в разные концы города на катере Э 31 (где и служил тот шкипер, про которого я рассказываю). Подплыли к этой пристани, – отдали причал, вдруг шкипер отходит от колеса и заявляет: – Господа, не будете ли так добры очистить судно? – Почему? – Да так, – говорит, – надоело, – говорит, – мне возить разный сброд, идите, господа, вон. Возил я вас десять лет, а теперь у меня нет для этого подходящего настроения. – Кинулись на него, а он вынул револьвер и молча посмеивается. Спорить было немыслимо. Мы вышли и, прежде, чем успели позвать полицию, он прыгнул в машину, крикнул что-то, и машинист вышел на берег, без шапки, бледный. Мы к нему – в чем дело? – Не знаю, – говорит, – с ним что-то неладное.

Тогда, – продолжают мне дальше рассказывать, – Грубер (а шкипера звали Грубер) встал у штурвала и полным ходом стал удаляться вниз, к морю. Далеко уплыл он, катер стал маленький, как скорлупка, и смотрим – взвился на нем флаг. И менее чем через четверть часа отправился в погоню катер речной полиции.

Керн остановился и посмотрел на нас взглядом, выражавшим Груберу если не одобрение, то сочувствие. Потом продолжал: – Я ушел с пристани, потому что делать на ней мне более было нечего, а подробности и конец истории узнал вечером.

В тот день на море был сильный шторм, катер Грубера летел полным ходом, и полицейские, гнавшиеся за ним, пришли в смятение, потому что Грубер плыл, не останавливаясь, в бурную морскую даль, и нельзя было решить, что он намерен сделать. Расстояние между обоими катерами становилось все меньше (полицейские жгли уголь вовсю, и их судно все-таки шло быстрее), но сокращалось чересчур медленно, а волнение становилось опасным. Тогда стали стрелять из дальнобойных кольтовских магазинок, целясь прямо по катеру.

Погоня и стрельба продолжались еще некоторое время, как вдруг гнавшиеся за Грубером, к великому своему удивлению, заметили, что он поворачивает. Через минуту это сделалось несомненным; тогда решили, что Грубер боится пуль и решил сдаться. Перешли на малый ход, остановились почти.

Грубер же, действительно, повернул катер и быстро приближался к преследующим. Скоро уже можно было видеть его – он стоял без шапки и улыбался. Тягостная была эта улыбка, но тогда не знали еще, что задумал безумец, презревший силу людей.

Другие книги автора

Все книги автора
Рейтинг@Mail.ru