Письма из замка дракона 3\/3

Александр Феликсович Борун
Письма из замка дракона 3/3

Адвокат каббалистики: Тут вы ошибаетесь, наоборот, у вас было очень много разных расчетов, потому-то и получается все время, что всегда есть запас времени до «времен без Пасхи». В V веке, например, Викторий Аквитанский рассчитал очередные таблицы для наступления Пасхи, как раз чтобы устранить расхождения между Востоком, где использовали александрийскую пасхалию с девятнадцатилетним лунным циклом, и Западом, с его циклом в восемьдесят четыре года, что в CDXLIV и CDLIII годах привело к расхождениям. Он заметил, что даты Пасхи повторяются через каждые пятьсот тридцать два года. Через время этот период назвали Великим индиктионом. В VI веке таблицы Виктория Аквитанского в Риме заменили таблицами Дионисия Малого. Тот основывался на александрийской пасхалии, но стал рассчитывать даты от Рождества Христова. А в королевстве франков все оставалось по-прежнему до VIII века. Таблицы Виктория Аквитанского даже распространились на территорию Германии. Только в начале IX века, при Карле Великом, александрийская пасхалия победила окончательно, но в версии Дионисия Малого. И, естественно, при каждом новом составлении таблиц их делали с запасом. А на Востоке как пользовались александрийской Пасхалией, так и пользуются, вместе с византийской эрой, вот и не пересчитали таблицы.

Я, с мстительным желанием поставить этого всезнайку в тупик: А кто прав?

Отец лжи и хитрости: Смотря в чем. Во-первых, в конец света на основе каких-то расчетов я не верю, но большие бедствия так устроить можно. Не засеять поля, например, в рассуждении, что незачем, и с голоду умрет много народу. Во-вторых, с какого года вести летоисчисление, согласно византийской эре или ватиканской, дело вообще произвольное. Хотя могу заметить, что и ватиканская эра, и византийская, основаны на пяти с половиной тысячах лет от Адама до Христа, но подсчет поколений и лет по Библии в Ватикане делали по латинскому ее переводу, Вульгате, а на Востоке по греческому, Септуагинте. Какой из переводов более правильно указывает даты, непонятно хотя бы уже потому, что переводчикам попались разные экземпляры Торы – у евреев уже тоже за тысячелетия накопились расхождения в датах. Ни римских, ни, тем более арабских цифр там нет, сроки жизни царей указаны в буквенных обозначениях, а цифровые значения букв зависят от их месте в алфавите. Между тем алфавитный порядок меняется… Даже на Западе у разных вычислителей цифры сильно разнятся, так что, собственно говоря, непонятно, что такое ватиканская эра. Сотворение мира приходится и на три тысячи восемьсот лет до Христа, и на шесть тысяч девятьсот лет до Христа. Наверное, именно поэтому в Риме и не увлеклись так этим вариантом конца света. Между прочим, скажу по секрету, я как-то интересовался этим вопросом, о конце света в MCDXCII. Тут два интересных момента. Во-первых, откуда взялась дата сотворения мира за пять тысяч пятьсот восемь лет до рождества Христова? Из того соображения, что Христос подобен Адаму, кроме греховности, конечно, а Адам был сотворен примерно в середине шестого дня творения, дни же Божественные нужно считать за тысячи лет? Кстати, последнее утверждение теологов основано на Псалме Давида LXXXIX «…4 Ты возвращаешь человека в тление и говоришь: "возвратитесь, сыны человеческие!" 5 Ибо пред очами Твоими тысяча лет, как день вчерашний, когда он прошел, и [как] стража в ночи. 6 Ты [как] наводнением уносишь их; они – [как] сон, как трава, которая утром вырастает, утром цветет и зеленеет, вечером подсекается и засыхает; 7 ибо мы исчезаем от гнева Твоего и от ярости Твоей мы в смятении…». По-моему, это не более как художественный образ. Апостол Петр во втором Послании в главе третьей цитирует это место так: «8 Одно то не должно быть сокрыто от вас, возлюбленные, что у Господа один день, как тысяча лет, и тысяча лет, как один день. 9 Не медлит Господь [исполнением] обетования, как некоторые почитают то медлением; но долготерпит нас, не желая, чтобы кто погиб, но чтобы все пришли к покаянию. 10 Придет же день Господень, как тать ночью, и тогда небеса с шумом прейдут, стихии же, разгоревшись, разрушатся, земля и все дела на ней сгорят…». Он уже использует это соотношение в связи с концом света, но одно то, что «один день, как тысяча лет, и тысяча лет, как один день» лишает его возможности применения в расчетах. Кстати, если вспомнить о предыдущем конце света в тысяча двести шестидесятом году, то он был основан на совсем другом соотношении, один день равен году, не так ли?

А между тем, пусть уж точная дата сотворения мира как-то может быть вычислена и другим путем, по годам поколений в Библии, но ведь и те семь тысячелетий, которые должен существовать мир, явно восходят к аналогии с семью днями творения. Мне удалось найти две разные ссылки на источник, в коем, вроде бы, сказано «мир сей сотворен на семь тысяч лет». Одна – на «Славянского Еноха», то есть Вторую книгу Еноха, коей существует три варианта, сильно различающихся. Вообще Книга Еноха – чуть ли не самый значимый апокриф Ветхого Завета. На нее ссылается апостол Иуда в своем послании. Ее упоминают Тертуллиан, Ориген и другие. Однако сам текст неизвестен, по причине того, что входит в канон эфиопской Библии, а с эфиопскими христианами связь у Рима плохая, и по-эфиопски никто не читает. Когда-нибудь найдут, переведут и сделают этот перевод основным, то есть Первой Книгой Еноха. Славянский же Енох – редкие переводы кусков книги на болгарский, сербский, молдавский и церковнославянский. Те редкие теологи, что как-то прочли их, считают, что там содержится учение о Логосе и Истории. Что касается конца света, то там, якобы, сказано, что по истечении времени, положенного веку сему (ἡ συντέλεια τοῦ αἰώνος), – семь тысяч лет, наступает обновление вселенной и новый век, в котором уже не будет счисления времени. Наступит вечность. Конечно, иные представляли себе и самую вечность по аналогии времени и видели высший идеал в установлении всемирной теократии с иудейской столицей в Иерусалиме. Другие, однако, шли дальше, и грядущее царство славы, обнимающее небо и землю, являлось им как полное обновление, как упразднение зла и смерти, которому предшествует огненное крещение Вселенной. А вот что, наиболее близкое, мне удалось там прочесть: «Сначала, когда всего не было, прежде, чем появилось все творение, создал Господь мир сотворенный, и после этого создал все творение свое, видимое и невидимое, и после всего этого создал человека по образу своему, и дал ему глаза видеть, и уши слышать, и сердце желать, и ум решать. Тогда освободил Господь мир ради человека, и разделил (век) на времена и часы, да размышляет человек о смене времен, и конце и начале лет, и окончании месяцев, и дней, и часов, да знает (о конце) своей жизни – смерти. Когда же перестанет существовать все, что сотворил Господь, и всякий человек придет на Суд Господа Великий, тогда исчезнут времена, и лет больше не будет, и ни месяцы, ни дни, ни часы более не будут сосчитываться, но настанет век единый». Действительно, прекращение счета времени есть, намеки на конец света тоже, а вот никаких семи тысяч лет не написано! Что касается Третьей Книги Еноха, так называемой Книги Небесных Дворцов, то не буду долго о ней говорить, главное, там этого тоже нет. Как и в Первой.

Вторая ссылка по поводу семи тысяч лет у теологов была на Исаака Аргира, умершего ровно сто лет назад византийского математика, астронома и богослова. Я читал трактаты Аргира. Он пересчитывал таблицы «Альмагеста» Птолемея с древнеегипетского календаря и долготы Александрии для римского календаря и долготы Константинополя. Эти таблицы он, действительно, использовал для уточнения расчетов дат Пасхи. Есть у него трактаты также по геометрии и другой математики и по географии, по философии, даже по филологии и музыке, но они тут ни при чем. Были богословские трактаты о фаворском свете и четверояком различении Божественного причастия, но они уничтожены в связи с анафемой. Он был ей подвергнут уже после смерти в связи с подозрением в неуважении к святым отцам, создавшим традиционную Пасхалию. По милости того, что – слушайте! – он высказывал скептическое отношение к распространенным в Византии той эпохи ожиданиям скорого конца света в семитысячном году от сотворения мира: в противном случае менять пасхалию ради оставшихся нескольких десятилетий, действительно, не имело бы смысла. Таким образом, мало того, что Иисус запретил апостолам пытаться узнать дату конца света, что должно было бы поставить крест на всех таких расчетах, но этот конкретный расчет конца света основан на каком-то неизвестно откуда взявшемся заблуждении. Кто-то превратил шесть тысяч лет, упомянутых в Торе, в семь тысяч, сославшись на каких-то пророков, например, Еноха, у которых это увидели какие-то ученые, например, Аргир. Ссылки были неправильные, тем не менее эти семь тысячелетий стали всеобщим убеждением, благо Книга Еноха потерялась, а труды Аргира были уничтожены. Проверить стало трудно. На противоположные цитаты никто не обращает внимания. Например, в Книге пророка Варуха 3 :32 «Но Знающий все знает ее; Он открыл ее Своим разумом, Тот, Который сотворил землю на вечные времена и наполнил ее четвероногими скотами…».

Но этот длинный экскурс в эсхатологию наверняка уже слишком длинен. Однако, видите, как притягательна для людей тема конца света. А у ацтеков, повторюсь, он ожидается каждые пятьдесят два года. Вот вам и жертвоприношения чуть ли не каждый месяц вместо «всего лишь» анафемы сомневающемуся ученому.

Я: Да, вы же собирались рассказать, как боролись с этими жертвоприношениями. Только не рассказывайте, пожалуйста, опять про все эти ужасы, которых успели изложить половину, мне и ее хватит. Вам удалось их разубедить? Они перестали ждать конца света?

Змеиная изумрудная птичка кецаль: Нет, к сожалению, этого я сделать не успел. Это бы потребовало изменения слишком многого в вере. Но, как только я приобрел достаточное влияние, отучил их от идеи, что хорошее поведение – это человеческие жертвы. Заменил проливанием в жертвенный огонь своей крови… своей не в смысле у каждого своей, это я про себя говорю, в смысле, только моей и ничьей более. Когда ближайший конец света был опять благополучно отложен без человеческих жертв, ацтеки вздохнули посвободнее. Но черт меня дернул…

 

Тут на меня напало нервное хихиканье, с которым я долго не могла справиться, но справилась все-таки. Между тем он продолжал: …и еще перышки цветные бросал. Перышки до того макал в разные растворы и высушивал, чтобы пламя красиво меняло цвет. Сперва оно у меня просто меняло цвет, а с течением времени я догадался, что зеленый цвет пламени означает одобрение намерений или, если был прямой вопрос, «да». Красный – неодобрение или «нет». Но тут я перестарался. Ко мне стали относиться со слишком большим благоговением.

Я, опять перестав понимать, как это может быть слишком: Как это?!

Неудачливый строитель шочитлапана: Да, я тоже не ожидал такого. Все быстро привыкли: высшие силы одобряют все, что я считаю полезным. А значит, достаточно спрашивать меня. Или не спрашивать, а пытаться угадывать тайные желания. Наверное, это проклятие всякого фараона, императора, в общем, любого диктатора, правящего единолично. Жрецы, прежде, чем я успел об этом узнать, внушили народу, что жертвы все же нужны, только они должны быть добровольными. Эта добровольность меня сначала привела в замешательство – имею ли я право им мешать? Но когда гибель угрожает всем – а в этом никто не сомневался – обязательно найдутся те, кто пожертвует собой ради спасения всех остальных. В конце концов, у каждого есть близкие люди. А жрецам только дай волю… Количество героев стало увеличиваться, а жрецы стали убивать их все более мучительными способами. Объясняя это тем, что так жертва будет более значительной. А на самом деле, думаю, на потребу толпам, наслаждающимся кровавыми зрелищами. Когда я узнал, что уже игры в мяч… у ацтеков есть сложная игра в мяч, ольамани, не буду рассказывать правила, но команда должна долго тренироваться, если хочет выигрывать… так вот, вдруг оказалось, что они играют за честь быть принесенными в жертву, всей командой. И никто не пытался жульничать и играть похуже, чтобы остаться в живых. Ведь, чем больше жертва, тем лучше, и самая лучшая команда – самая лучшая жертва. Как бы уже жертва со стороны всех, кто любит смотреть, как играет эта команда. Представьте себе, что победителю рыцарского турнира достается, вместе со славой, не поцелуй прекрасной дамы, с шарфом которой он сражался, и не награда от короля, а мучительная смерть.

Подождав немного, чтобы до меня дошло, дракон продолжал: Я пытался переубедить их. Я обращался к героям, уверял их, что вовсе их жертвы мне не нужны. И, на самом деле, никаким другим богам тоже. Я обращался и к тем, кто сам не рвался в герои, но поддерживал их энтузиазм, демонстрируя обожание, а на самом деле заразившись жаждой крови. Когда империи угрожает опасность, говорил я им, неправильно жертвовать лучшими, чтобы остались худшие. Вы думаете, что так отсрочите конец, но посмотрите со стороны. Какое уважение вы можете вызвать таким поведением? Кто из богов сочтет его хорошим? Представьте, вы разделили всех жителей Анаwака поровну на лучших и худших, и всех лучших отдали жрецам. И даже, представьте, худшие при этом уцелели, поубивав лучших. Конец света за такое глупое поведение немедленно захочет вам устроить любой из ваших богов. В моих устах, казалось мне, это довольно убедительное свидетельство; но жрецы оказались убедительнее. Может, потому, что я, спохватившись, тут же оговорился, что не призываю их убить вместо того другую половину, и тем проявил неуверенность.

Но вы должны признать, мы опять уклонились от темы.

Седьмая беседа: Демон думает, что инквизиции не нужно преследовать его. Бедный. Это я иронизирую. Смешно же – как он может так думать?

Я, вспоминая: Да, верно, это я спросила, откуда вы. А перед тем сказала, что раз вы есть, нужна и инквизиция.

Оборотень грустно усмехается: Вы мне безбожно льстите. Все инки мира против вашего покорного слуги? А что я им сделал? Разве я еретик? Разве я утверждаю, что Библию надо понимать как-то не так, как считается правильным? Это не мое дело, как вам понимать ваши священные книги.

Я, строго: Вы не христианин, а это почти то же, что еретик. И у вас гарем.

Помощник бегемота, поспешно: Погодите-погодите, не все сразу. Не христианин, да. Но я же с этого и начал – с турок и арабов. Не христиан на свете довольно много. С теми, что за границами христианских стран, вовсе не всегда война, бывает и мир, а когда и война, это забота не инков, как вы уже согласились. Даже война между христианскими странами чаще всего не их дело. К тем еретикам, что внутри страны, тоже бывает терпимое отношение, особенно если от них можно хорошо поживиться. Я подхожу под оба исключения. Я и заграничный, и очень выгодный сосед. И, в любом случае, как вы себе представляете крещение дракона? Не будет ли это богохульством?

Я, укоризненно: Вы тоже нагромождаете слишком много аргументов сразу, так что их невозможно сразу все оспорить. Так что сами виноваты, что я отвечу только на последний. Почему же вам нельзя креститься? Креститесь в человеческом облике, а от драконовского откажитесь как от колдовства, противного вере. И кстати, вы еретик не потому, что не христианин, а в силу того, что колдун. Как быть с прирученными животными, которые могут выполнять работу крестьян? Это не колдовство?

Колдун, не менее укоризненно: Но вы же сами понимаете, что это никакое не колдовство, а дрессировка, зачем притворяться? Шевалье же не заставляют отказываться от лошадей, которые их слушаются? Даже само слово «шевалье» говорит о том, что он неотделим от своего коня! Охотников тоже не заставляют отказаться от собак и соколов.

Я, спокойно: Это зависит от степени послушания их лошадей, собак и соколов. Недаром не любят цыган и бродячих артистов – у них бывают такие лошади, собаки и другие животные, что их ум – или связь с хозяином – граничит с колдовством. Как-то мне приходилось видеть цыганку с простой козочкой… ну ладно. У вас же, не обижайтесь, эта связь давно за гранью мастерства самых артистичных артистов и самых цыганистых цыган. Она вообще превосходит возможности человека. Если вы думаете, что я поняла, как такое возможно, то вы переоцениваете мою понятливость, или, вернее, знакомство с астрологией, или алхимией, или как уж там называется та колдовская наука, что позволяет вам это проделывать.

Демон, удивленно: Вот как? Тогда, наверное, то же вы скажете и о девушках, пользующихся живыми протезами?

Я, спохватившись, что слишком успешно спорю: Не я, а инквизитор. Да, конечно. И тем более – о девушках, повелевающих огородными крысами. Без колдовства тут не может обойтись, правда, может быть, колдуют не они сами, а вы. Впрочем, их это не спасет. Вы, так сказать, вызвали этих бесов и демонов, а они пользуются их услугами.

Оборотень, сделав хитрое выражение лица: Вы оговорились, что таков взгляд инквизитора. Но сами вы понимаете, что это взгляд, обусловленный незнанием и нежеланием знания?

Я, решив, что пора поддаваться, а то спор будет бесконечным: А вы меня под обвинение в ереси вместе с вами не подводите. И у стен бывают уши.

Прихлебатель астарота, довольно: Больше не буду. Хотя, говоря формально, мы на башне и тут нет стен. Более того, как вы уже знаете, ухо этих стен, которых нет, сидит в подвале, работает оно исключительно на вашего покорного слугу, и подкупить его или как-то иначе выманить у него сведения никому не удастся. Но в некотором смысле вы правы: компрометирующих вещей лучше не говорить ни при каких обстоятельствах. Вдруг вам придется клясться, что вы их никогда не говорили, или вы привыкнете к таким высказываниям и повторите в таких стенах, уши которых ваших слов не одобрят, да мало ли что. Хорошо. Вы, значит, будете вынужденно считаться в нашем споре представительницей инквизиции (о! вынужденно! отлично, он поддается! Я уже не шпионка инквизиции!), а я – адвокатом дьявола. Кажется, впрочем, эта полезная личность присутствует только в богословских спорах, но не в процессах по обвинению в ереси, как можно было бы подумать по ее экстравагантному названию. Полезная, прошу заметить, не потому, что способствует победе дьявола, а потому, что уменьшает риск ошибки, то есть полезная для торжества истины, а это в интересах добра, а не зла, не так ли? Но я отвлекся на второстепенный вопрос, за что прошу прощения. В любом случае я утверждаю, что я не колдун, а дрессировщик. И не еретик, каковым может быть только христианин – я же не христианин вообще. Притом я нехристь выгодный и заграничный. В чем вы еще меня обвиняли с точки зрения инквизиции? Гарем? Брачные обычаи, видите ли, сохраняются с древности. Если меняются, то очень медленно.

Я, подозрительно: Будете приводить нам в пример сарацинов поганых?

Чертов пособник, заулыбавшись: Для начала Ирландию. В соответствии с древнеирландским правом, женщина могла покинуть супруга и требовать раздела имущества, если он, например, с годами стал слишком толстым, если храпел по ночам, часто изменял ей, был слишком религиозным и еще по многим причинам. Если не имела законного повода – все равно могла уйти просто по желанию, но без возврата приданного. Например, этим правом воспользовалась королева Гормлат, дочь верховного короля, похищение которой привело к смене власти. Ее имя означает, по совпадению, «власть». Правда, есть и другое значение этого слова, «сине-красно-фиолетовое яркое обжигающее ритуальное питье». Оно, видите ли, использовалось в ритуалах смены власти.

Я, недоуменно: Да при чем тут древняя Ирландия и королева Гормлат?

Подданный Сатаны: Просто пример. У каждого народа могут быть свои обычаи. Инков это не должно волновать. В честь чего правителю-нехристю советоваться с церковью относительно своих жен?

Я, торжествующе: Зато жены у вас христианские и, по нашим правилам, они и не жены вам вовсе, а живут в грехе! И, если вы и заграничный… о чем еще можно поспорить… то, значит, жен себе добываете налетами на чужую землю!

Колдун, устало: Это неважно. Налеты все друг на друга устраивают, независимо от умения летать. И жен добывают. Думаете, у турецкого султана в гареме только мусульманки? Вообще, гарем – последнее, что волнует пославших вас. Вот, например, вы знаете, чем отличается королевская фаворитка от прочих фавориток короля?

Я, с недоумением: Никто меня не посылал, сколько раз вам повторять… Конечно, кто же этого не знает? Она представлена ко двору именно в этом статусе… может влиять на политические события, на жизнь двора… Вот, например, Аньес Сорель король Карл VII именно так представил, и она носила шлейф длиннее всех прочих дам, кроме королевы, которая была вынуждена с ней подружиться. Более того, Карл, которого короновала Жанна д’Арк, получил прозвание Победитель благодаря Аньес. По случаю того, что перед тем он на несколько лет вообще забросил политику из любви к ней, а Аньес, заботясь о делах королевства, сказала ему: «Когда я была маленькой, астролог предсказал, что в меня влюбится один из самых храбрых и мужественных королей. Когда мы встретились, я думала, что Вы и есть тот самый храбрый король. Но, похоже, я ошиблась. Вы слишком изнежены и почти не занимаетесь делами вашего бедного королевства. Мне кажется, что этот мужественный король не Вы, а английский король, который создает такие сильные армии и захватывает у Вас такие прекрасные города. Прощайте! Я отправляюсь к нему, видимо, о нем говорил мне астролог». Король заплакал. С тех пор он забросил охоту, сады, забыл о развлечениях, реорганизовал войска и в сорок девятом году, нарушив перемирие с Англией, вновь начал военные действия. Движимый любовью, король за несколько месяцев вернул все захваченные англичанами земли Франции… Правда, судьба распорядилась так, что Аньес не довелось увидеть венца своих усилий – будучи беременной четвертым ребенком, она поспешила в Нормандию, где воевал король, чтобы рассказать ему об опасном заговоре, произошли преждевременные роды, и она умерла. Некоторые говорили, что она была отравлена, и, может быть, по указанию нынешнего короля, который из-за нее поссорился со своим отцом и был вынужден бежать в Бургундию.

Демон, очень довольный: Спасибо, вы мне очень помогли. Могу добавить, что, хотя Людовик ненавидел королевскую фаворитку, но ее дочерей выдал замуж весьма приличным образом, о чем вам известно лучше многих, не так ли? Ничего не поделаешь, это же его сестры, хоть и сводные, и незаконные. Вернее, законные – королевская кровь священна – хоть и не от жены… Хотите сказать, это вызывает какие-то протесты у церкви?..

А о его прошлогодних переговорах с королем Англии Эдуардом вы знаете? Ну, когда герцогу Бургундскому удалось было – впервые за двадцать два года, ведь война с англичанами окончилась в пятьдесят третьем, – призвать английское войско в союзники, и оно, во главе с королем, высадилось в Кале. Однако, пока герцог был занят своей армией, которую перед тем отпустил грабить Бар и Лотарингию – для отдыха после тяжелой и неудачной осады германского Нейса, – хитрый Людовик взял да и уговорил Эдуарда вернуться восвояси! Не даром, конечно, а за крупную сумму денег.

 

Но я, впрочем, не о самом этом недавнем событии, а о небольшой детали переговоров. Как с тех пор стало всем известно, Людовик, развлекая Эдуарда беседой, в шутку пригласил его в Париж, обещая «праздник с дамами и отпущение грехов монсеньором кардиналом Бурбонским, который известен как добрый наперсник в таких делах». Неожиданно оказалось, что Эдуард вполне не прочь повеселиться таким соблазнительным образом у своего главного военного противника, и Людовику пришлось изворачиваться, чтобы отменить приглашение – под предлогом такой важной вещи, как необходимость немедленно выступать в поход против герцога Бургундского. Предлог, вообще-то, надуманный, что должно было быть сразу ясно и Эдуарду – ведь в мирный договор на семь лет герцог Бургундский также был включен, буде пожелает. Правда, можно было подозревать, что он не пожелает, но приличия требовали подождать, пока он заявит об этом сам, а не отправляться на него немедленно в поход. Чего, кстати, король делать и не собирался, полагаясь гораздо больше на интриги. Более того, как показало дальнейшее развитие событий, герцог Бургундский, хоть и заявил сперва очень сердито англичанам, что он к их соглашению не присоединится, тут же заключил с Людовиком перемирие на девять лет… Людовик со своей шуткой не учел, что Эдуард вообще пользуется большим успехом у женщин, а они – у него, что, кстати, помогло ему незадолго до того, в семьдесят первом, вернуть корону, отобранную у него Варвиком годом раньше, но это другая и длинная история, причем, наверное, известная вам уж никак не хуже, чем мне. Да и про шутку Людовика я только напоминаю в качестве аргумента.

Я была вынуждена согласиться, что до меня в Труа слухи о таких пикантных подробностях переговоров с англичанами тоже дошли, и оборотень продолжил: Вас как, не удивляет, что церковь Англии ничего не имеет против такого образа жизни Их Величества? Ах, да, понимаю, это же еретическая Англия, Джон Уиклиф, лолларды, там вообще непонятно, кто глава церкви – король или папа римский… Или, я бы сказал, что пока что – папа, но кончится, судя по всему, тем, что станет король… Ну ладно, допустим. Но тогда, возможно, вас поразило предложение услуг кардинала Бурбонского, сделанное французским королем? По-вашему, это не было предложение воспользоваться собственным гаремом, хоть он и не так называется в Париже, и притом безо всяких возражений со стороны церкви? Думаете, инквизиция должна начать войну против королей Франции и Англии?

Я, с притворным сомнением: Ну, вы же не король, монсеньор доктор. Возможно, вы не подчиняетесь никакому королю, но, прошу меня простить, официально это еще не ставит вас на одну доску с ними. Какой-нибудь атаман разбойничьей шайки тоже не подчиняется – пока его не поймали. Вот если он разбогатеет, купит замок и будет платить налоги – он может стать бароном. Но до короля будет все равно далеко. Не обижайтесь, но мне кажется, что, хотя замок у вас уже есть, а королям вы не подчиняетесь, но считать себя королем вы можете только до тех пор, пока короли о вас не знают. Признайтесь-ка, разве вы посылали к королям послов? Вступали в военные союзы с одними из них, чтобы объявить войну другим? Покупали или продавали приграничные земли и города?

Пособник ваала, просто: Нет. Вы правы. Но не совсем. Я мог бы все это делать. Отхватить себе достаточно большую территорию, защищать ее, расширять мирными и военными путями… Для этого даже не надо никакого активного участия. Вот представьте себе, что будет, если я объявлю о себе и возьму под покровительство какой-нибудь городишко? Он немедленно начнет расширять свое влияние, запугивая мною соседей, отнимая их территории и прибегая ко мне за помощью при угрозе ответных действий. Причем помощь нужна совершенно необременительная – так, полетать немного где укажут… Здесь у вас я так не поступаю, вследствие того, что мне это надоело там, откуда я прилетел – там, за западным океаном. Но мы отвлеклись, теперь уже вместе. Сравнивая меня с королями, не хотите ли вы сказать, что только они, кроме законных жен, имеют незаконных? Вам известны такие люди: Жан де Дюнуа, умерший не так давно, в шестьдесят восьмом, звавшийся ранее Жан, бастард Орлеанский? Антуан и Филипп, бастарды Брабантские? Капитан бургундских лучников Жан, бастард де Ренти? Матье Великий бастард де Бурбон? Антуан, Великий бастард Бургундский, находящийся на службе своего сводного брата Карла Смелого, герцога Бургундского?

Я, с сомнением, как бы предчувствуя поражение в споре: Герцог Бургундский – почти король. Да он и старается им стать. Всем известно, он уговаривал Императора Священной Римской империи дать ему этот статус, чтобы воссоздать древнее королевство Лотаря и был очень обижен отказом. Двор его самый богатый и пышный в Европе, и, по общему мнению, он по праву называет себя Великим герцогом Запада… Впрочем, честность велит мне признать, что в этой части спора вы опять правы. Просто вы привели, среди прочих, такой пример, с которым можно спорить, но вообще, конечно, глядя на королей… Или сами по себе, не знаю… аристократы, действительно, столь же склонны к гаремам. Ладно, эту часть спора вы выиграли, хотя о размерах допустимого гарема можно было бы поспорить… Сколько у вас?.. Ах, да, вы не христианский правитель… Ну хорошо, гарем оставим…

Колдун тут же цепляется к слову «хорошо»: Более того, это именно хорошо с их точки зрения, как ни странно. В самом деле, если бы не мой гарем, как бы они могли заслать ко мне столь очаровательную шпионку?

Я, улыбаясь: Спасибо за комплимент, но я не шпионка, и я-то не в гареме… И все-таки, мне кажется, вы не просто «не христианин». То, что вы умеете, можно счесть за колдовство. И они, наверное, так считают.

Демон, поучающе: Не считайте их глупее себя. Судя по тому, что это они вас сюда заслали, а не вы их…

Я, как бы не задумываясь об осторожности, – лишь бы возразить: Они меня не засылали, и в любом случае это ничего еще об их уме не говорит!

Оборотень, заметив, что я сама испугалась своих слов: Извините, неудачно и глупо пошутил. Но все-таки они не из-за гарема стали со мной воевать, как не из-за него же долго были в мирных взаимоприемлемых отношениях. И даже не из-за колдовства.

Я, машинально, делая вид, что устала спорить: А из-за чего?

Споспешествователь люцифера: Их интересуют деньги, вот и все. Вы знаете, из-за чего погибли тамплиеры?

Я, удивленно: Да, конечно, но причем тут это? Это было так давно… Долго воевали с мусульманами, но постепенно заразились от них, стали еретиками…

Колдун, насмешливо: Да-да-да, у них даже был в подвале храма найден мусульманский идол, которому они приносили жертвы…

Я, все так же недоумевая: Ну да, все это знают, а что?

Демон, с сожалением и насмешкой: Это злобная и глупая сказка, рассчитанная на тех, кто абсолютно ничего не знает о мусульманах. Никаких жертв они не приносят, и идолов у них нет. У них даже икон нет, а христианские иконы они как раз считают идолами, и самих христиан – идолопоклонниками.

Я, возмущенно: Но это не так! Мы молимся не иконам, а святым, которых они изображают…

Оборотень, скептически: Да, так изображают, что даже чудеса совершают… Исцеляют, хранят от врагов, плачут…

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33 
Рейтинг@Mail.ru