Я бы тебя не загадала

Алекс Хилл
Я бы тебя не загадала

Глава 1

POV Аня

– Ты мне обещала, Ань, – бурчит Вика. – Мы не виделись все праздники, я не трогала тебя, пока мы сдавали экзамены, но теперь-то… Теперь! Уже завтра ты заноешь, что начался второй семестр и нужно учиться, а не развлекаться! Сегодня последний день каникул, и мы можем позволить себе отдохнуть. Тем более, что нас пригласили.

– Тебя, – исправляю я подругу, не отрываясь от книги.

– Нас! Вова четко сказал, что я могу… Нет. Должна привести подругу.

– Твой Вова терпеть меня не может, вряд ли он говорил обо мне.

– Он относился бы к тебе лучше, если…

Опускаю недочитанный роман и впиваюсь взглядом в Вику. Она тут же поднимает руки в примирительном жесте:

– Ладно. Он тогда реально переборщил в своих высказываниях, но…

– Снова будешь его оправдывать? – усмехаюсь я.

Всегда поражалась, как люди, ослепленные чувством влюбленности, выгораживают предмет обожания. И даже если он измазан дерьмом, то готовы облизывать его, пока не заблестит.

– Я не оправдываю! – возмущается Вика, сдувая с глаз непослушную ярко-рыжую челку.

– Да? То есть, назвать меня фригидной сукой, только потому, что я не позволила его синему дружку засунуть язык мне в ухо, это просто всплеск эмоций, на который мне не стоит обращать внимания, и Володя, конечно же, на самом деле так не думает?

– Ну-у-у… Да?

– Ну да, – закатываю глаза и снова скрываюсь за книгой. – Повеселись, Вик. Я пас.

– А-а-ань, – скулит она и с размаху приземляет свою выстраданную в зале пятую точку на мою постель. – Ну что с тобой? Куда делась моя веселая подруга, которая была за любой кипиш, кроме учебы?

– Сдохла!

– Такое ощущение, что тебя подменили, пока я полгода валялась с гипсом. Ань, ты ничего не хочешь мне рассказать?

– Нет. Вик, серьезно. Я просто не хочу. Иди. Ты только время тратишь.

– Ладно, но на всякий случай… – Вика что-то клацает в своем новеньком смартфоне, подаренном родителями за отличную сессию, которая была сдана только благодаря мне.

Секунда, и мой телефон издает звук прилетевшего сообщения. Смотрю в обеспокоенные голубые глаза подруги. Она чувствует мои изменения, но я не могу ей рассказать. Никому не могу.

– Там адрес. Ты можешь приехать в любое время, а с Вовкой я поговорю. Он будет просто лапочкой. Обещаю. Есть у меня один рычаг давления. – Вика многозначительно поднимает брови.

– Смотри не оторви ему этот рычаг, – отшучиваюсь я, хотя прекрасно знаю, что для такого, как Вова, может быть только один рычаг. Лом. И он сработает, только если бить им со всей дури по тупой похотливой башке.

Полчаса наблюдаю, как милая девочка превращается в секси красотку. Волосы уложены легкими волнами, на губах яркая красная помада. Белый топ, суперкороткая юбка, ботильоны на шпильках. Передо мной теперь не обычная первокурсница, а соблазнительная молодая девушка, готовая собирать восхищенные взгляды. Вика – гуру метаморфозов, ей одинаково хорошо удаются все образы. Подлецу все к лицу.

Накинув на плечи пальто, Вика шлет мне воздушный поцелуй и покидает крохотную комнату университетской общаги. Глубоко вздыхаю, вспоминая, как раньше тащилась от тусовок и мучила родителей поздними возвращениями в нетрезвом виде…

Теперь все изменилось. Я прилежная студентка, которая живет только учебой и книгами.

О чем может читать восемнадцатилетняя девчонка? Конечно о любви. О нереальной, сказочной. Где милые девственницы перевоспитывают законченных монстров, превращая их в ручных собачек. Где дерзкие бесстрашные героини влюбляют в себя первых красавчиков, не страдающих от недостатка женского внимания, но готовых целовать подошвы ее туфель после первого секса. Где слабых и забитых девочек спасают добрые и понимающие парни, способные развести тучи руками и закрыть спиной от всех бед и обидчиков.

Последние истории мои любимые. Все хотят быть спасенными, но проблема в том, что так бывает только в книгах. В жизни все совершенно иначе. Монстры остаются монстрами, кобели – кобелями, и никто… Никто никого не спасает, потому что чужие проблемы всем до лампочки.

Красивые выдуманные истории уводят от реальности, затягивая в мир из сахарной ваты и цветных конфет. Нежно поглаживаю обложку книги и улетаю туда, где живет любовь. Где ее настоящее место.

Звонок мобильника отрывает от чтения. Кто будет звонить в полночь, кроме как?.. Вика.

– Да? – отвечаю я резко.

– Привет, Анютка, – мужской голос тонет в шуме громкой музыки, но я сразу его узнаю.

– Вов, где Вика?

– Блюет в туалете. Таксист не возьмет ее одну. Приедь забери.

Заботливый, ничего не скажешь. Вот это высокие чувства. Вот это я понимаю. Зубы сводит от того, как сильно я сжимаю челюсть:

– А ты не можешь поехать с ней? Я встречу вас у общаги.

– Вообще-то я отдыхаю. Ты ее нянька, а не я.

– А ты тогда кто, можно узнать?

– Тот, кто ее трахает. И не только ее.

Пьяный смех врезается в ухо, и я зажмуриваю глаза. Ушлепок! Почему Вика этого не видит? Куда она смотрит?

– Скоро буду, – рычу я и сбрасываю звонок, швыряя телефон на кровать.

Сборы не занимают много времени. Я же не тусить еду. Черные штаны, черный свитер, такого же цвета куртка и шапка, под которой прячу волосы, тоже кстати, черные. Это цвет моей жизни. Цвет, в котором мне комфортно и спокойно, потому что в черном мире можно спрятаться, только приняв его правила.

Вызываю такси и, не заморачиваясь на тишине или аккуратности, выхожу из комнаты. Спускаюсь по лестнице на первый этаж, ощущая едкий сладковато-травянистый запах. Вахтер даже голову не поворачивает, когда я прохожу мимо его поста. Еще один яркий пример, что всем плевать друг на друга. Этот человек должен отвечать за безопасность студентов, но его больше волнует то, что лежит в верхнем ящике стола в маленьком бумажном свертке.

Вот так и живем.

Подъезжая к караоке, яростно названиваю Вике, но трубку никто не берет. Шикарно. Просто восторг! Машина останавливается напротив здания с неоновой вывеской, с которой подмигивает веселая поросячья морда, и меня начинает не по-детски трясти.

– Можете подождать недолго? Я только заберу подругу и…

– Девушка, нужно было сразу сказать, что это не конечная точка. Я уже взял следующий заказ, – отрезает таксист.

– Спасибо, – цежу я сквозь зубы, протягивая ему деньги.

Выбираюсь на улицу. Холодный февральский ветер приносит с собой веселый смех и отголоски танцевальных треков. Вся улица утыкана развлекательными ночными заведениями, у дверей которых трутся подозрительные типы и размалеванные девицы. Когда-то это казалось нереально крутым. Я считала дни до совершеннолетия, чтобы беспрепятственно попадать в такие места, но теперь они вызывают только колкие мурашки по спине вместо восторга.

Топчусь у входа в караоке, прижимая телефон к уху. Охранник бросает на меня косые взгляды каждый раз, когда с губ срываются маты.

Пьяная компания проходит мимо, и один из парней задевает меня плечом.

– Прости, пацан, – произносит он заплетающимся языком.

Ничего не отвечаю, только отворачиваюсь, пытаясь принять неизбежное. Придется войти внутрь, чтобы забрать Вику. Но как это сделать, если даже левые чуваки приняли меня за парня? Стягиваю шапку, позволяя волосам свободно рассыпаться по плечам. Ветер, словно желая помочь, подхватывает их и укладывает на одно плечо.

Смело шагаю к крыльцу, но сердце стучит по ребрам, словно играет на ксилофоне топором. Запрокидываю голову, чтобы взглянуть на охранника. Нужно было хотя бы накраситься. Черт!

– Девочка, что ты тут забыла? – спрашивает он с кривой усмешкой на сухих тонких губах.

– Меня… – прочищаю горло. – Меня ждут друзья.

Каждое слово ощущается мерзкой кислятиной на языке. А ведь раньше я точно знала, что нужно сказать и как себя вести, чтобы пропустили в любой гадюшник. Куда делся этот навык?

– Тебя дома куклы ждут.

– Мне уже есть восемнадцать.

– Да? Покажи паспорт.

Поджимаю губы, тяжело сглатывая. Об этом я не подумала.

– Мне нужно только забрать подругу.

– А мне нужно отсеивать всяких малолеток.

– Послушайте…

– Малышка, беги-ка домой, пока злой дядя не рассердился и не вызвал еще более злых и страшных. Думаю, твои родители не обрадуются, если ты приедешь домой на машинке с мигалками.

Тупой шкаф! Как всякую шваль пропускать, так пожалуйста! Будь я сейчас в коротком платье и с боевым раскрасом, то он бы и дверь мне открыл. Козлина!

– Вызывай! Я в себе уверена, а вот в контингенте вашего заведения не очень. Посмотрим, сколько вы сегодня малолеток пропустили за красивые глаза? А может лучше я сама? Зачем вас утруждать? Работа ведь и так трудная и выматывающая.

Демонстративно поднимаю руку с телефоном и снимаю блокировку. Охранник теряется на мгновение, но быстро берет себя в руки и злобно щурится:

– А ну вали отсюда, пока я тебе…

– Ден, в чем дело? – слышиться хриплый грубый голос за спиной.

Охранник бледнеет до состояния туалетной бумаги:

– Да вот… Хочет пройти. Документов с собой нет, а на вид лет пятнадцать.

Краем глаза замечаю, как меня обходит темная фигура. Рядом с охранником останавливается парень куда моложе, чем сам шкаф, но ростом не ниже. Лоб закрывает каштановая челка, плечи расправлены. Кожаная куртка в феврале? Весну что ли почувствовал?

Стоически выдерживаю оценивающий взгляд, задирая подбородок. Темно-карие глаза прожигают насквозь. Дыхание замедляется, а он все смотрит и смотрит. Что-то интересное увидел?

– Пропусти, – выносит вердикт кареглазый.

– Но…

– Под мою ответственность, Ден.

Не желая больше терять ни минуты, протискиваюсь между ними и толкаю дверь. Иду так быстро, что чуть было не наворачиваюсь вниз со ступеней. Противный высокий голос режет слух. Глаза слепят вспышки неона. Врываюсь в толпу и пытаюсь отыскать подругу или ее тупоголового парня. Певица ловит «петуха», а после к ней присоединяется еще один женский голос. На этот раз не такой противный, но такой… Знакомый. Вика!

 

Кручу головой. За баром пусто. Обхожу зал и наконец-то нахожу ту, которую искала. Вика сидит на коленях у Вовы. Стол перед ними полон бутылок и бокалов. На соседних диванчиках еще несколько парней и девушек. Румяные щеки. Широкие улыбки.

Вздрагиваю от рокочущего голоса рядом с ухом:

– Нашла тех, кого искала?

Поворачиваю голову – тот самый парень, которого я встретила на входе. На лице ни тени эмоций, зато в глазах… Превосходство, опасность, уверенность. От него лучше держаться подальше. Одно присутствие парализует, точно медленный яд.

Ничего не отвечаю и шагаю к столику Вики и ребят под последние аккорды музыкальной композиции. Бедная «Елка». Она бы рыдала три дня и три ночи, если бы слышала, как зверски надругались над ее хитом.

Вика подскакивает с колен козла, глаза которого я готова выцарапать прямо сейчас, и бросается ко мне:

– Ты пришла!

– Я думала, ты сейчас обнимаешь сортир, но раз все в порядке, то…

– Нет! Ань, мне реально было плохо, но уже все прошло. Не уезжай. Давай повеселимся?

У нее изо рта пахнет рвотой и алкоголем. Этот мерзкий запах не может перебить даже мятная жвачка.

– Присаживайся, Анют! Не обижай нас! – встревает Вова.

«Природа уже тебя обидела», – отвечаю ему взглядом.

Володя широко улыбается, рассматривая меня. И теперь уже я готова кинуться в туалет, чтобы оставить на его дне все внутренности. Жаль, что так нельзя поступить с воспоминаниями.

– Идем! – Вика тянет меня за руку к столу.

Подруга вновь забирается на колени к своему парню, а я нехотя присаживаюсь на край диванчика. Веселые подружки напротив облизывают трубку от кальяна, поглядывая на рядом сидящих парней.

Отворачиваюсь, не желая верить, что нахожусь здесь. Из колонок звучит следующая песня. Темнокожий парень за барной стойкой ровно вступает в ее неспешный темп.

– Заказать тебе что-нибудь? – предлагает Вика, дергая меня за плечо.

– Цианистый калий.

– Сними куртку, Анют. Здесь жарко, – говорит Вова, забираясь ладонью Вике под кофту.

– В аду так и должно быть, – отвечаю я, рывком расстегивая замок.

Вика бросает на меня предупреждающий взгляд. Она всегда так смотрит, когда хочет, чтобы я вела себя нормально. А нормально в ее понимании, это восторженно хлопать ресницами и хохотать над тупыми шутками и прикольчиками дегенератов, которыми управляют сорок градусов. И я ничего не могу с этим поделать. Свои шишки всегда куда показательнее чужих.

Продолжаю исследовать взглядом душное помещение, набитое молодежью в пьяном угаре. Я не видела этого всего целый год и прекрасно себя чувствовала. Вот оно… Веселье. Что может быть лучше?

Кто-то целуется, кто-то чокается шотами, кто-то болтает, даже не подозревая, что собеседник его даже не слушает, пялясь на задницы танцующих девушек.

– Это он! – пищит одна из веселых подружек.

Вспоминаю ее. Марина, кажется. Мы в одной группе по физкультуре. Высокая блондинка с короткой стрижкой, считающая себя чуть ли не королевой. Яркая розовая помада делает ее губы такими крошечными, что их почти не видно на круглом лице.

– Да, – с придыханием подхватывает вторая, одной рукой поправляя вырез откровенного платья, а второй заправляя за ухо пепельно белую прядь длинных волос.

Слежу за их взглядами и тут же понимаю, о ком они говорят. Снова он. Черт в кожаной куртке. Он разговаривает с парнем за диджейским пультом, склонившись к его лицу. Беседа явно не из приятных. Вижу, как нервно дергаются скулы кареглазого, а звукарь, после каждого слова, все сильнее вжимает голову в плечи.

Да кто это такой? С виду всего на пару лет старше, но аура какая-то демоническая. Как и взгляд, который теперь направлен в нашу сторону.

Нет, нет, нет… Зачем он идет сюда? Что ему нужно?

Невольно прижимаюсь к спинке дивана, впиваясь пальцами в колени. Зря я приехала. Нужно уходить. Собираюсь было встать, но мимолетный взгляд темных глаз буквально приковывает к месту.

– Клим! ЗдорОво! – кричит Володя и поднимается на ноги, забыв, что у него на коленях Вика.

Подруга валится на меня, весело хихикая. Обхватываю ее за плечи, чтобы остановить наше общее падение, и поднимаю голову. Парни жмут друг другу руки. Вова едва ли не выпрыгивает из модных джинсов от щенячьего восторга, но кареглазый не разделяет его радости.

– Садись с нами, – гостеприимно произносит Володя.

Веселые подружки, как по команде, разъезжаются по дивану в стороны, освобождая место по центру.

– Я на работе, – холодно отвечает кареглазый.

– Когда тебе это мешало, Клим?

Нет! Пусть валит отсюда! Я против! – звучит мысленный протест в голове.

Клим косится на подружек, оценивающе приподнимая прямую темную бровь. Он напоминает добермана, который с непоколебимой решительностью может откусить голову, но при этом настолько красив, что замирает сердце.

Следующий его выстрел направлен в меня. Всего секундный взгляд. Ослепляющая вспышка. Приоткрываю губы на коротком вдохе, ощущая удар в грудь.

– Почему бы и нет, – произносит Клим и вальяжно занимает предложенное место.

Марина с подружкой закрывают ловушку, прижимаясь к нему с обоих боков. Клим по-хозяйски обнимает их за плечи, вызывая пару восхищенных вздохов. Отвожу взгляд. Во рту сухо, а в груди печет. Неплохо бы выпить, но не здесь. Холодный чай, и желательно в своей тихой безопасной комнате, вот чего бы мне хотелось прямо сейчас.

– Вик! – тормошу подругу, которая уже забралась к Володе на руки и страстно прижимается к его груди.

Ноль эмоций. Она самозабвенно лижет его шею и не слышит меня. Офигенно! Поворачиваю голову в сторону выхода. Как же я хочу уйти отсюда, но… Оставить Вику, когда я уже здесь? Так нельзя.

Пробегаю взглядом по залу, скольжу по барной стойке – не протолкнуться. Рассматриваю ассортимент на столе: алкоголь, алкоголь… Графин из-под сока! Две капли со дна меня не спасут.

Звучит громкий голос Клима:

– Заказать тебе что-нибудь?

Мысленно усмехаюсь, глядя вниз. Девочек клеит? К чему затраты? Они готовы отдаться ему и без вложений.

– Чернявая, я к тебе обращаюсь!

Медленно поднимаю голову и встречаюсь с убийственными темными глазами. Снова выстрел в упор. Да что не так с этим парнем? Откуда в нем все это? И почему у меня такая реакция? Он вызывает неконтролируемое чувство страха и желание спрятаться под стол, а лучше убежать и никогда не возвращаться.

– За счет заведения, – говорит он, сохраняя холод в каждом звуке сильного голоса.

– Нет, спасибо, – отвечаю я и бью Вику по спине, чтобы привлечь внимание.

– Что?! – подруга, наконец, отрывается от производства засосов.

– Вик, я…

– Да ладно тебе, Анютка. Неужели снова хочешь свинтить? Никто тебя не обидит. Посиди с нами, – Вова снова подкладывает свой мерзкий язык. – Не заставляй меня тебя уговаривать.

У меня нет права отказаться. Как же я его ненавижу!

– Конечно, – выплевываю я, растягивая губы в неестественной улыбке.

– Никита Сергеевич, что-то принести? – запыхавшийся официант стоит возле нашего столика и нервно перебирает пальцами.

– Холодный чай, – говорит Клим.

Автоматически перевожу на него взгляд.

– Два, – подмечает он, дергая губами в подобии усмешки. Даже от нее веет тьмой. Никакой радости или веселья.

– Хорошо. Что-то ещё?

Сразу видно, что бедный официант на грани истерики. Да кто такой этот Клим-Никита Сергеевич? И почему он производит на всех такой эффект? Может, владелец? А не слишком ли молод?

– Бутылку виски, лед и три «Лонг-Айленда» (прим.автора: коктейль на основе водки, текилы, джина и рома), – скучающим тоном продолжает Клим.

Веселые подружки многозначительно переглядываются и прижимаются к благодетелю еще теснее. Как все просто… Ком встает в горле, музыка буквально бьет по барабанным перепонкам, причиняя нестерпимую боль. Сколько еще я выдержу?

Час. Целый час в личном аду, кажущимся остальным лучшим местом на Земле. То и дело проверяю время, наблюдая, как у людей вокруг исчезают границы. Сейчас им можно все. Сейчас они непобедимы и свободны. Они высоко в небе и им хорошо, но совсем скоро новый день размажет их по асфальту.

Хорошо помню, каково это. Помню беспричинный смех и целый мир внутри. Помню ощущение невесомости и радости от того, что вокруг люди, которых ты любишь, а они любят тебя, хоть и видят, возможно, впервые. Все помню, но отчаянно стараюсь забыть.

Вика с Вовой совсем слетают с катушек. Она сидит на нем, атакуя губы, а его руки наминают ее ягодицы. Викину задницу может увидеть любой в этом зале. Многие этим и занимаются. Будет чем порадовать себя ночью одной правой, если с телками не повезет.

Напротив картина не менее жуткая. Вот кто вряд ли проводит ночи наедине с собой. Зачем? Когда тебе гладят яйца в четыре руки всего за пару коктейлей.

Клим не предпринимает ничего. Никаких действий. Лишь иногда что-то нашептывает девчонкам. Подбадривает, наверное. Или повышает ставки. Марина подбирается тихой змеей к его губам, Клим демонстративно отворачивается, подставляя шею. Его ждет еще один размалеванный гудок, но и от него Клим умело уворачивается и ловит мой взгляд:

– Мы тебя смущаем?

Качаю головой.

– Хочешь присоединиться?

– Нет, – брезгливо морщусь.

Клим резко встает с места. Теперь уже возбужденные подружки удивленно хлопают глазами, а у меня сердце заходится в бешеном ритме. Что он задумал?

– Кого первую, решайте сами, – бросает Клим и уходит, не дожидаясь ответа.

А он и не нужен. Марина с подружкой вскакивают, словно в жопу ужаленные, и торопятся следом. Кристально ясно, чем они будут заниматься. Жесть.

С надеждой смотрю влево. Вика и Володя до сих пор вне зоны действия сети. Сколько еще мне вариться в этом котле?

Время тянется мучительно долго, хоть я больше не могу его отслеживать. Телефон сел. Клим больше не появляется на горизонте, парни, что сидели с нами, растворились в толпе. Сижу рядом с наглядным пособием по камасутре и мысленно пытаюсь вырваться из этого кошмара.

Наконец, Володя с громким заявлением: «Мне нужно отлить!», оставляет нас с Викой наедине. Тут же беру подругу в оборот:

– Нам нужно домой. Завтра первый учебный день и…

– Ань, ну какая же ты зануда. Иди потанцуй. Ты же любишь. Поедем через полчасика.

– Не хочу я танцевать! Вообще-то я приехала, чтобы забрать тебя!

– А я не хочу уезжать! – Вика обиженно надувает раскрасневшиеся и припухшие от поцелуев губы.

Конечно, не хочет. Ее затуманенный крепкими коктейлями взгляд кричит о том, что она жаждет продолжения веселья и ей плевать на всех и на все.

– Тогда оставайся, а я поехала.

Хватаю куртку и срываюсь с места, чтобы точно не наткнуться на Вову. Он сейчас должен быть уже не опасен, но осторожность не повредит.

Вика встречается с ним уже три месяца. За это время мне так и не удалось открыть ей глаза. В конце концов, меня не должно волновать, кто и кого… Выбор каждого. Взять хотя бы Клима и блондинок. Обоюдное согласие, все дела.

Вика моя подруга. Как оказалось, единственная. И все-таки мы с ней практически чужие. Все, что нас связывало – это тусовки, но теперь я по другую сторону баррикад. Даже не знаю, почему она до сих пор пытается делать вид, что это не так? Может быть потому, что у нее тоже никого больше нет?

Выбегаю на улицу, не обращая внимания на снисходительный смешок охранника. Пошел он! Пошли они все! Открываю дверь в первую попавшуюся машину с оранжевой шашкой на крыше, но, услышав цену, тут же захлопываю ее. У меня нет столько налички. Спас бы телефон, но он сдох. Что за день? Что за ночь?!

Застегиваю куртку до подбородка и натягиваю шапку. Путь предстоит неблизкий, но сначала нужно пробраться через толпу убитых всем, чем только можно, недочеловеков.

– Эй! Тебя подвезти?

Резко выпрямляю спину, будто по ней полоснули хлыстом. Этого только не хватало! Мажористый типчик, еле стоящий на ногах, призывно трясет ключами от машины:

– Прокачу с ветерком.

Ага… До кладбища.

– Нет, спасибо.

Круто разворачиваюсь, собираясь свалить, как можно скорее, но успеваю сделать всего несколько шагов. Чужие пальцы больно впиваются в предплечье, а над ухом слышится тихий рычащий голос:

– Садись в машину.

Медленно поворачиваю голову, встречая убийственный взгляд карих глаз.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18 
Рейтинг@Mail.ru