Поймать свободу

Алекс Хилл
Поймать свободу

Глава 3

POV Лиля

Легкие горят, ноги на пределе, но я несусь наперегонки с весенним ветром до места назначения. Сил придает только ядерная злость и нежелание сдаваться. Входная дверь в клуб открыта, и я бегу по ступеням вниз. Врываюсь в зал и, тяжело дыша, упираюсь ладонями в дрожащие колени.

– Лиля, мы тебя заждались, – говорит Егор, указывая взмахом руки на посадочные места, где уже расположились несколько парней и девушек.

– Извините, – сбивчиво произношу я, поправляя слетевший с плеч кардиган, и направляюсь к свободному стулу.

– За опоздания будем увольнять без разбирательств, – громко заявляет дьявольский менеджер, впиваясь в меня бешеными глазищами.

– Будем, – кивает Егор, – когда начнутся непосредственно рабочие дни. А теперь, когда все в сборе, проведем инструктаж…

Стерва первого уровня дергает подбородком. Любит смотреть на людей свысока? Для этого постоянно носит метровые каблуки? Я ведь из-за нее опоздала! Сообщение о времени собрания пришло всего семь минут назад, через минуту как оно, собственно, началось. Хорошо, что добрый мальчик Славик предупредил меня раньше, предоставив хоть немного форы. Нахожу взглядом коротышку за диджейским пультом и едва заметно ему подмигиваю. В ответ получаю дружескую улыбку и поднятый вверх большой палец. Вот с ним мы точно сработаемся.

– Итак, – громко произносит начальник, – открытие пройдет в два этапа: концерт и вечеринка. Во время концерта в зале будут работать два официанта, бармен и два охранника. После окончания шоу выйдут еще один бармен и официант. Всем ясно?

Персонал активно кивает, точно собачки на приборной панели машины. Егор сегодня выглядит как настоящий босс: кудряшки аккуратно уложены, черное поло подчеркивает развитую мускулатуру торса, массивные механические часы на запястье придают солидности. Он сказал, что не такой уж старый, но сейчас выглядит на все тридцать, и только азарт в глазах выдает в нем мальчишку, стремящегося к победе на игрушечной гоночной трассе.

Не свожу с Егора глаз, слушая неспешную пояснительную речь. А у него приятный голос: низкий, глубокий, с урчащими нотками, что отзываются мягкой вибрацией в ушах. Перехватываю неодобрительный взгляд Лены и приподнимаю бровь. Что еще? Смотреть тоже нельзя? Лена прищуривается и дергает уголком губ, а после кладет ладонь на плечо Егору. Собственнический жест. Метит территорию? Пусть уже оближет его, чтобы всем стало понятно, кто и кому принадлежит.

Егор прерывает монолог и с медлительностью киношных маньяков поворачивает голову, глядя на Лену. Она растягивает алые губы в нарочито милой улыбке и делает вид, что стряхивает пылинки с его плеча. Егор продолжает сверлить ее нетерпеливым взглядом, и она послушно делает шаг в сторону. Кажется, кто-то в пролете.

Следующие несколько часов проводим, активно работая: натираем посуду, заполняем алкоголем полки за баром. Официанты получают свеженапечатанное меню для изучения, исследуют склады, учатся пользоваться контактным грилем для разогрева сэндвичей и роллов и готовят зал к приходу гостей. Мне на плечи падает миссия по расстановке подставок с салфетками, я подхожу к каждому столу и медленно подбираюсь к ВИП-зоне.

– Послушай, Лиля…

– Внимательно слушаю, – перебиваю я раздраженно.

Нездоровый интерес Лены к моей персоне уже смахивает на преследование. Она обходит стол и садится на диван, закидывая ногу на ногу. Юбка на точеных бедрах натягивается так сильно, что видно каждый изгиб. Готова поспорить, она не носит белье, потому что ей запретил Сатана.

– Эффектный трюк, но мне нравятся парни, – произношу я и возвращаюсь к салфеткам.

– Вот именно об этом я и хотела поговорить. Я буду откровенной, Лиля, ты мне не нравишься, поэтому тебе лучше уйти по-хорошему.

Ставлю на стол перед Леной последнюю подставку с салфетками и упираюсь ладонями в столешницу:

– Тогда и я буду откровенна. Ты мне тоже не нравишься, Лена, но мне нужна эта работа, поэтому, если тебе так нужно, можешь уволиться сама. Так скажем, решить проблему.

– Я могу заплатить тебе за завтрашнюю смену и…

– Неинтересно.

– Ты не понимаешь, с кем связываешься.

– Ты не первая стерва в моей жизни, – произношу с интонацией умиленной мамочки. – Меня принял на работу Егор. Он и уволит, если посчитает нужным.

– Держись от него подальше.

– Так вот в чем дело? – весело спрашиваю я. – Не волнуйся, никаких шагов по сближению не будет, но он слишком хорош, чтобы отказаться от его ухаживаний. В этом случае я уже ничего не могу обещать.

– Он на тебя никогда не посмотрит, – ядовито выплевывает она.

Знала бы Лена, каких трудов мне стоит не рассмеяться ей в лицо. Слышать что-то настолько жалкое от красотки с картинки всегда забавно. Уверенность не нарисуешь помадой, верно?

– Лучше следи за тем, смотрит ли он на тебя, – парирую я.

Лена поднимается на ноги с тяжелым вздохом и гордо встряхивает темной гривой:

– Не привыкай к этой работе, ты здесь ненадолго.

– Конечно, – отвечаю я, вежливо улыбаясь.

Как бы там ни было, я здесь в первую очередь ради концерта, а дальше уже посмотрим, захочу ли остаться. Может быть, уже завтра я узнаю все, что нужно, и помашу этой стерве средним пальцем на прощание.

Утром в день «икс» я вскакиваю с постели, словно подброшенная катапультой. Сердце взволнованно бьется в груди, улыбка намертво приклеена к лицу. Неужели дождалась? Неужели сегодня я вновь смогу услышать и увидеть его?!

Пританцовывая, направляюсь на кухню. Фуфушка носится по клетке, радуясь моему появлению и скорому завтраку. Наклоняюсь к ней, напевая во весь голос песню Гратиса, крыса замирает, а через секунду прячется в домик, оставив снаружи только длинный бледно-розовый хвост. Могла бы хоть вид сделать, что я не так уж плохо пою. Тоже мне подруга.

Замешиваю быстрое тесто для оладий и ставлю сковороду на огонь, надрывая голосовые связки. Бабушка выдерживает почти четыре песни, прежде чем появиться в комнате. Это рекорд.

– Лилечек, нас так из квартиры выселят, – говорит Ба и садится в кресло с натужным вздохом.

– Еще одна критиканша, – язвительно отзываюсь я. – Нет среди вас настоящих ценителей прекрасного.

– Ты прекрасна, когда молчишь.

– Вот это комплимент!

Снимаю последний пышный оладушек с румяными боками со сковороды и накрываю на стол: абрикосовое варенье, сметана и неизменный печеночный паштет. Аромат ромашкового чая смешивается с горечью теплого растительного масла, солнце приветливо заглядывает в окно, играя бликами на стенах. Ставлю на стол чашки и падаю на стул, довольно улыбаясь.

– У тебя хорошее настроение? – недоверчиво спрашивает Ба.

– Оно у меня всегда хорошее, – отвечаю я и откусываю оладью. – Го-вя-чо!

Открываю рот и усиленно дышу, пытаясь остудить оладушек.

– Дуй, дуреха! Куда спешишь?

– Никуда.

– Лилечек, ты в последнее время какая-то встревоженная. Точно все хорошо?

Настороженность в голосе Ба напрягает и окатывает ледяным ведром стыда. Пора уже рассказать ей о смене работы, ведь сейчас вроде переживать не о чем.

– Отлично! Я устроилась в новое место, там и зарплата выше, и условия лучше. Сегодня первый день, так что не жди меня, буду очень поздно.

– И что это за место?

– Клуб, – беспечно отвечаю я и макаю надкусанный оладушек в холодную сметану.

Затянувшееся молчание ввергает в легкий нервный ступор. Поднимаю взгляд и чувствую прикосновение острого лезвия к сердцу. Бабуля сидит со скорбным выражением лица, крепко сомкнув губы. Ее глаза увлажняются, а грудная клетка медленно вздымается. Я хватаю бабушку за руку:

– Ба, не надо так волноваться. Это приличное заведение.

– Внученька, ты не должна так много работать. Ты ведь такая молодая. Тебе нужно думать о мальчиках и гульках с друзьями, а не…

– Та-а-ак! Перекрыли воду! – решительно произношу я, крепче сжимая ее тонкие пальцы. – Все отлично! У меня есть друзья и…

Бабушка смотрит с такой надеждой, что хочется наплести ей с три короба, но я все-таки не решаюсь на ложь и отвожу взгляд.

– Лилечек, уже столько времени прошло. Вот что ты будешь делать, когда меня не станет? Кто останется рядом с тобой?

Она не может слушать мое пение, а я не выношу разговоров о смерти. Ну зачем она поднимает эту тему? Тепло бабушкиной ладони греет руку, и я хочу, чтобы так было всегда. Печальный ком растет в горле, но я проглатываю его и произношу с шуточным упреком:

– А ты что, уже на тот свет собралась? Я тебя еще никуда не отпускала.

– Милая, снимай броню хоть иногда. Мы стадные животные, как ни крути. Ты не должна справляться со всем в одиночку.

– А я и не одна. У меня есть ты и… Фуфушка!

– Девочка моя, – грустно произносит бабушка, – так будет не всегда. Может быть, ты все-таки расскажешь, что тогда случилось? Тебе стало бы легче, да и мне тоже. Я хочу помочь.

Через тело проходит болезненная судорога, затылок печет, а пальцы на руках сводит от боли.

– Я тебе уже все рассказала.

– Вы с Игорьком были такой хорошей парой. Я понимаю, отношения – это непросто, за них всегда приходится бороться, над ними нужно трудиться. В мое время было принято чинить сломанные вещи, а не выбрасывать.

Не выдерживаю упоминания и вскакиваю на ноги, чуть было не переворачивая стол. Гневное дыхание обжигает ноздри, но я пытаюсь себя контролировать, насколько могу.

– Мне пора в универ, потом сразу на работу. Если что-то будет нужно, звони, – отчеканиваю я и выбегаю из кухни.

Перед выходом из дома все-таки заглядываю в комнату к бабушке. Ненавижу с ней ссориться. Она смотрит новости, надев огромные очки, и недовольно бубнит под нос. Подхожу к дивану и сажусь рядом, обнимая любимую старушку за плечи:

– Ба, я понимаю, что ты переживаешь, но, пожалуйста, не нужно. У меня все под контролем.

– Я просто хочу, чтобы ты была счастлива.

 

– И я буду, Ба. Обязательно.

– Хорошо, – нехотя соглашается она. – Беги! Удачи тебе на новом месте. Может быть, там найдется хороший парень для тебя.

– Может быть, – отвечаю я, думая лишь о предстоящем концерте.

Настроения возвращаться домой нет, поэтому сразу после учебы решаю отправиться в сторону «Тайной комнаты». Сейчас только начало четвертого, а персоналу велено быть на месте в семь, но прийти раньше – это ведь лучше, чем опоздать. Погода чудесная, в наушниках любимый хриплый голос, вызывающий мурашки и оживляющий чувства, главное из которых – предвкушение. Я смогу увидеть его, смогу побыть рядом.

«Мы не птицы, но приходится учиться летать…»

Как же Гратис прав. В каждой его песне есть что-то такое, что выворачивает душу наизнанку. Наверное, поэтому меня и тянет к автору этих строк. Егор ошибается, Гратис не может быть обычным. Он особенный. Глубокий, вдумчивый и чувственный. Он видит шире, слышит больше, говорит так громко, как только может. Он помог мне. Конечно, сам он об этом не знает, но это факт. Был момент, когда я потеряла себя в чужой жизни. Практически растворилась в человеке, и, вместо того чтобы слиться со мной, он… решил меня поглотить. Уничтожить. И я позволила бы этому случиться, если бы голос из наушников не сказал:

«Не сдавайся! Ты сильнее, чем кажешься.

Расставайся! Это лишь часть пути.

Не ломайся! Будет хуже, если привяжешься.

Закаляйся! И с цепи себя отпусти…»

Глаза открылись, я будто посмотрела на свою жизнь со стороны, и это было ужасно. Я поняла, что потеряла свободу, а значит, и смысл существования. Я ведь даже не заметила, как у меня это отобрали. А может, я сама все отдала, уже не помню. Наивная влюбленность и чрезмерное доверие губительны, если рядом не тот человек. Болезненный урок, но зато теперь я точно знаю, чего хочу и чего никогда больше не допущу по отношению к себе.

Центр города шумит суматошным движением машин и людей. Влюбленные гуляют, взявшись за руки, кто-то торопится по важным делам. Непрерывный поток, в котором приходится плыть, под который необходимо подстраиваться. Бросаю взгляд через дорогу на вытянутое двухэтажное здание: два крыльца и вход в «тайный» подвал. Я на месте, но еще слишком рано, чтобы заходить.

Внезапно на крыльце распахивается дверь, и из дома выбегает крупный разгневанный парень. Он громко ругается и скачет по ступеням, размахивая руками. Следом появляется еще один персонаж в настроении «армагеддец». Егор кричит вслед убегающему парню крепкие слова, но замолкает, встретившись со мной взглядом.

На принятие решения есть всего несколько мгновений: отвернуться и пройти мимо, сделав вид, что я ничего не видела, или… Переставляю ноги, спускаясь с тротуара на дорогу, и перехожу улицу. Егор садится на ступеньку, сгибая ноги в коленях, и опускает голову. Останавливаюсь напротив, заламывая пальцы и мысленно подбирая слова.

– Привет, – это лучшее, что удается придумать.

– Тебе не нужен старший брат? Я бы своего с радостью кому-нибудь подарил, – произносит Егор с клокочущим в голосе раздражением.

– Эээ… Можем определить его к моей бабуле. Она как-то взяла на воспитание соседского кота и научила его ходить по своим делам прямо в унитаз и открывать межкомнатные двери одним прыжком.

– Неплохо. – Егор поднимает голову и слабо улыбается. – Привет, Лиля.

Мешки под его глазами рассказывают о нескольких бессонных ночах, но цвет – темный шоколад в лучах утреннего солнца. Засматриваюсь, забыв, где я и что делаю. Секунды замедляются вместе с ударами сердца. Не могу разобрать природу своих эмоций, поддаваясь им без права выбора.

– Что ты здесь делаешь? – спрашивает Егор, выводя меня из транса.

– Да я… – оглядываюсь по сторонам, – просто…

– Секретные дела?

– Нет, – усмехаюсь я, – у меня нет секретов.

– Они есть у всех, и я знаю твой, – с волнующей интонацией говорит Егор, заставляя тело отреагировать на его слова легкой дрожью. – Шучу! Расслабься, Лиля. У меня дурацкое настроение, спасибо придурку-брату. Ты куда-то шла, не буду тебя задерживать.

Смотрим друг другу в глаза. Его шутка показалась мне совсем не веселой, а скорее немного пугающей.

– На самом деле я шла сюда. Сегодня у меня нет никаких дел, и я подумала, что здесь может понадобиться помощь.

– Хочешь получить доплату за переработку?

– Пары плюсиков в карму будет достаточно.

Егор несколько долгих секунд молча смотрит на меня снизу вверх, а потом поднимается на ноги, заставляя меня запрокинуть голову, чтобы не потерять контакт.

– Да ты настоящий ангел, Лиля. Компания мне не помешает.

– Компания для чего?

– Начем с кофе, а дальше посмотрим.

После кофе начинается полная проверка помещений и готовности клуба к насыщенному вечеру. Каждый выключатель, стул, стакан, пересмотреть нужно все, чтобы не допустить ни одного косяка. Егор отправляет меня в продуктовый цех готовить все для десертов и закусок, а сам остается в баре нарезать фрукты для коктейлей.

Бедный парень. Напряжения в нем столько, что, кажется, даже если отключат электричество, он сможет подпитать всю аппаратуру и освещение, просто сжав в руке пару проводов. Именно это в нем и поражает. Рвение, стремление к успеху, желание сделать все идеально. Сегодняшнее открытие и сам клуб действительно многое значат для Егора, и я искренне желаю, чтобы все прошло отлично. Он это заслужил.

К вечеру подтягивается персонал. Егор меняет джинсы и футболку на классические темные брюки и белую рубашку и принимается раздавать указания. Он выглядит и ведет себя очень уверенно, просит всех основательно настроиться и подготовиться, но вот сам сгорает с каждой секундой все сильнее, не выпуская кофейную чашку из рук. Не могу больше на это смотреть и подхожу к Егору с бумажным стаканчиком в руках. Опускаю стакан на стол, а сама сажусь рядом с Егором на соседний стул.

– Спасибо, – говорит он, хватая стаканчик, но, заглянув внутрь, возвращает его на место. – Что это?

– Теплая вода с лимоном и сахаром.

– У нас закончился кофе?

– Нет, но еще парочка американо – и твой мотор остановится. Мы дважды проверили зал, ребята на своих местах. Все готово, тебе нужно немного успокоиться.

– Я спокоен, – цедит он сквозь зубы.

– Да вокруг тебя воздух искрится, того и гляди шибанет.

– Правда? – испуганно спрашивает Егор и нервно проводит пятерней по кудряшкам.

Странное чувство просыпается в груди, что-то вроде умиления и жалости одновременно. Не отдавая себе отчета в действиях, касаюсь свободной руки Егора и осторожно сжимаю горячие пальцы.

– Послушай меня, – произношу я ласково, – все будет хорошо.

– Спасибо, – улыбается он, показывая ямочки на щеках. – Правда, Лиля, спасибо тебе.

Из колонок льется спокойная мелодия в стиле чилаут. Неспешный ритм расслабляет и добавляет моменту мистического романтизма. Не знаю, что еще сказать, просто наслаждаюсь теплом чужой ладони и мягким взглядом карих глаз, который словно пытается мне что-то сказать, но еще сам не понимает, что именно.

– Слава! – яростно кричит Лена. – Убери провода!

Голос менеджера действует отрезвляюще. Резко убираю руку, затылок жжет от презрительного взгляда.

– Кстати, – говорит Егор, глядя на мою красную футболку, – почему ты еще не в форме?

– Что? – удивленно переспрашиваю я.

– Лена должна была сказать тебе о дресс-коде. Черные джинсы, черные футболки.

Вот же стервозина! Она всерьез решила меня выжить.

– Впервые слышу, – отвечаю я монотонно.

– Можешь попросить кого-нибудь привезти?

Я попросила бы, если бы было кого. Стараюсь быстро придумать выход из ситуации, но сколько ни пытаюсь, вариантов не вижу. Дыхание перехватывает страх провала. Даже если я сейчас поеду домой, то не успею вернуться к началу концерта.

– Погоди, есть идея. Если они еще не вышли, – говорит Егор.

Он быстро тарабанит пальцами по экрану мобильного и прижимает его к уху.

– Здорово, Кот. Вы еще дома? Отлично! У нас тут проблемка. Нет, охранника я нашел. Можешь попросить Бо привезти черную футболку или еще что-нибудь, главное, черное и однотонное? Ага. Спроси у нее. Жду.

Егор смотрит на меня и кивает, как бы намекая, что не стоит переживать. Выдыхаю и ищу взглядом Лену, чтобы мысленно ее отмолотить как следует. Она стоит у барной стойки, опершись на столешницу и отставив бедро, обтянутое плотной черной тканью платья. Довольная, как сытый крокодил. Ну держись, сестренка. Я не собиралась этого делать, но такие, как ты, по-другому не понимают. Значит, война, и теперь даже километровые каблуки тебя не спасут.

– Какой у тебя размер? – спрашивает Егор, касаясь моего плеча.

– Сорок четыре где-то.

– Сорок четыре, – повторяет он в трубку. – Платье? Подойдет. Спасибо. Можете тогда чуть раньше прийти? Ага. Давайте. Жду.

С надеждой смотрю на начальника, ожидая вердикта.

– Все путем, Лиль. Здесь неподалеку живет мой друг с девушкой. Они принесут тебе платье.

– Мне жаль. Я реально не знала, что…

– Проехали. Я знаю, чей это косяк, и разберусь с этим. – Его голос становится тверже, словно злость беспощадно закаляет его сталь.

– Спасибо, – с облегчением выдыхаю я.

– Твои плюсики в карму дали плоды. Не зря ты их собираешь.

Одежду мне приносят за пятнадцать минут до открытия клуба. Приятно удивляюсь, увидев ту самую рыжую подругу Славы. Добряшка с улыбкой протягивает мне пакет и в ответ получает торопливую тысячу благодарностей. Уношусь в каморку для персонала переодеваться и, выходя, сталкиваюсь с виновницей моих бед.

– Форма – черные джинсы и футболка, – чеканит Лена, разглядывая мое трикотажное длинное платье с круглым воротом и разрезами по бокам.

– У тебя проблемы с восприятием времени? Ты все время опаздываешь с актуальной информацией, – огрызаюсь я.

– Ты отстранена от работы, – зловеще говорит Лена, смакуя триумф.

Пусть выкусит. Через ее подножку я не упала.

– Может, спросим у Егора?

– Эти вопросы решаю я.

– Неужели?

– Да. Собирайся…

– Лиля! – разносится громкий голос начальника, заглядывающего в подсобный коридор. – Быстро в зал.

– Иду, – отзываюсь я и, стрельнув взглядом в недовольную Лену, прохожу мимо.

Егор встречает меня милой улыбкой и оглядывает с ног до головы:

– Тебе идет. Работать будет удобно?

– Как на меня сшито, а в паре с кроссовками – просто мечта. Спасибо за помощь и комплимент.

– Пожалуйста, но волосы лучше собери.

– Момент! – с готовностью отвечаю я и стягиваю с запястья резинку, завязывая высокий хвост.

Егор едва заметно дергает бровями, глядя ниже моей шеи, но быстро берет себя в руки и возвращается к глазам:

– Отлично, а теперь за работу. Концерт начнется через полчаса.

Клуб оживает. Зал наполнен музыкой, голосами и смехом. По стенам бегают цветные блики световых прожекторов, возле барной стойки собирается небольшая очередь. Восхищенные взгляды и улыбки гостей не могут не радовать персонал, который бодро носится по залу, собирая заказы. Обхожу столики в своем сегменте, раскладывая меню и приветливо улыбаясь девушкам и парням. Первых, кстати, намного больше. И это неудивительно, ведь поклонницы творчества Гратиса в основном представительницы прекрасного пола. Да-да, девочки любят загадочных парней, но эти бескорыстные чувства не длятся долго. Нам нужны ответы. Всегда!

За крайним столом сидит компания из четырех подруг, ожидая официанта. Подхожу ближе, и они мгновенно замолкают, с интересом заглядывая мне в лицо.

– Добрый вечер, – произношу я. – Могу я вам предложить что-нибудь? Напитки, перекусить?

– А вы?.. – говорит одна из девушек, но, получив толчок в плечо от соседки, замолкает.

– Спасибо, мы еще посмотрим меню, – отмахивается любительница рукоприкладства.

– Конечно. Я подойду к вам позже, – любезно отвечаю я.

– Вы Лилу Холмс? – резко выпаливает первая гостья на свой страх и риск.

Вопрос немного дезориентирует, но я быстро прихожу в себя и заговорщически подмигиваю подписчицам:

– Только не выдавайте меня.

– Удачи в сегодняшней охоте!

– Надеемся, вы узнаете что-нибудь интересное.

– Мы обожаем ваш блог!

– Спасибо, – отзываюсь с широкой счастливой улыбкой. – Хорошего вечера!

Я не публиковала в своем блоге личных фотографий, но так приятно, что меня каким-то образом узнают. Не зря главная тема нашего сообщества – расследования, все мы немного детективы. Воодушевление заставляет расправить плечи и приподнять подбородок. Сегодня я обязана выведать хоть что-то новое о Гратисе, нужно смотреть в оба.

Минут через двадцать клуб заполняется почти наполовину. Гости потягивают коктейли за неспешными разговорами в ожидании чуда, ради которого они пришли. Замечаю в зале Егора, он стоит рядом с диджейским пультом и говорит со Славой. Сердце ускоряет ритм, ладони потеют, потому что я уже догадываюсь, к чему мы приближаемся. Слава твердо кивает начальнику, Егор возвращается за барную стойку, но, прежде чем скрыться за дверью, которая ведет в подсобный коридор, встречается со мной взглядом. Этот мимолетный контакт ощущается едва заметным теплом в груди. Егор улыбается мне, цветные огни путаются в его волнистых волосах и подсвечивают ямочки на щеках. Дверь за ним закрывается, а я не могу сдвинуться с места от приятного смущения.

 

– Лиля! – гремит Лена рядом с моим ухом.

– Да? – вздыхаю я, поворачиваясь к менеджеру, и про себя добавляю: «Ваше сатанинское величество».

– Я не вижу, чтобы ты работала.

– Может, тебе стоит сходить к окулисту?

Лена надувает щеки, еще пара секунд – и ее голова лопнет, как перекачанный воздушный шарик.

– Думаешь, раз Егор пару раз встал на твою сторону, то теперь можешь дерзить мне? Не обольщайся, девочка, так будет не всегда.

– Лен, если у тебя какие-то проблемы с Егором, то лучше решать их с ним, а не со мной. Мне пора работать, – отвечаю я и растягиваю губы в вежливой улыбке. – С твоей стороны не очень профессионально отвлекать персонал по личным вопросам. Тебе так не кажется?

Лена многозначительно фыркает, и я удаляюсь в другой конец зала, подальше от этой ревнивицы. Достала! Честное слово!

– Дорогие друзья! – кричит в микрофон Слава, привлекая внимание. – Мы рады приветствовать вас в нашей обновленной «Тайной комнате». Надеемся, что вам у нас понравится, ведь самое главное не изменилось. Все, что происходит в «Тайной комнате»…

– …остается тайной! – хором подхватывают гости.

– Верно, – довольно произносит диджей. – И кто же может знать о тайнах больше, чем тот, кто хранит одну из них? Вы уже догадываетесь, о ком я? Да! Вы точно знаете, о ком я! Представляю вам человека, который ассоциируется с загадками и секретами. Вы любите его за откровенность в треках и запоминающийся образ. Наш добрый друг, невероятно талантливый исполнитель и человек-тайна… Встречайте! Гратис!

Аплодисменты, крики, свист и визги ударной волной бьются о потолок и стены. Над сценой загорается свет, и по ступеням поднимается он. Каждый его шаг ввергает меня в состояние неконтролируемой радости, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не броситься вперед. Образ Гратиса, как и всегда, таинственен. Темно-зеленая толстовка размера XXL с огромным капюшоном, скрывающим половину лица, черная балаклава, перчатки, широкие синие джинсы и ядерно-белые кроссовки.

Скрываться он, конечно, умеет, но… Рост где-то метр восемьдесят, размер ноги сорок один – сорок два. Широкие плечи, искусственно ссутуленные. Специально горбится – это заметно. Вглядываюсь внимательно, пытаясь запечатлеть манеру двигаться и еще какие-нибудь отличительные черты. Если когда-нибудь я увижу этого человека вне образа, то есть вероятность, что я смогу узнать. Небольшая, но есть.

Звучит музыкальное вступление первого трека, Гратис без лишних слов начинает петь, и в «Тайной комнате» рождается настоящая магия. Живое исполнение не просто в сотни раз круче, чем прослушивание треков в записи, оно абсолютно на другом уровне галактического счастья. Певец ходит по сцене, иногда покачивается из стороны в сторону и поднимает вверх свободную от микрофона руку, но в целом он не дополняет выступление никакими элементами шоу. Только голос, только энергетика, только свобода в словах и высказываниях.

Мои любимые песни звучат круче, громче, чувственнее. Эмоциональный поток проходит сквозь тело, приподнимая волосы на затылке и руках, словно кожа тоже может слышать и давать реакцию на происходящее. Плавно передвигаюсь по залу, не забывая о своих обязанностях, и с завистью смотрю на танцующий у сцены народ. Я хотела быть среди них, но самое главное, что я все-таки здесь, что могу быть частью этого момента.

Пара часов проходит как один миг. Атмосфера позволяет забыться и отвлечься от лишних мыслей, потому что сейчас происходит воплощение моей мечты. И пусть я нахожусь не так близко к предмету желания, как хотелось, но я рядом. Неизвестная печальная композиция льется из колонок, и я пристраиваюсь у стены, чтобы ничего не пропустить. Новый трек? Скорее всего, ведь все предыдущие я знаю наизусть. Легкий бит и мелодия как будто из старой музыкальной шкатулки. Сердце тоскливо сжимается, новый вдох приносит печаль. У Гратиса не очень много лирических песен, но, похоже, это одна из них. Его голос звучит так надломленно и болезненно, что становится трудно дышать:

 
«А ты оказалась хуже, чем тот предатель!
И раз не хватило духа рядом идти,
Значит, прямо смотри в глаза! Знаешь, я не каратель!
Просто с тобою нам вместе не по пути!
 
 
В твоей голове, как тени, живут проклятья,
Я долго тонул в них, но только исчерпан срок!
И все сожаленья отныне мои собратья,
И виски-приятель как горький тому урок!
 
 
Из сердца уходит зима, значит, градус выше!
И ветер весенний разносит осколки драм!
И если сейчас ты мой голос способна слышать,
Это не трек-финал! Это реквием нам!»
 
Стихи Елены Курочкиной

Во рту пустынная сухость. Не могу сделать вдох, пока музыка не превращается в секундную тишину. Эта песня, она меня… тронула. Определенно. Смотрю на кумира, чувствуя сильное притяжение. Какой же он нереальный. С какой стойкостью поет о боли, о преодолении.

Гости ликуют, и я, не сдержавшись, присоединяюсь к аплодисментам. Невольно вспоминаю слова Егора о том, что Гратис всего лишь обычный парень. Чушь! После такого выступления Егор обязан взять свои слова назад, правда, я не видела его с начала шоу. Обвожу взглядом зал и ловлю себя на мысли, что это немного странно.

– Давайте еще раз поблагодарим Гратиса за это замечательное выступление! Эти аплодисменты тебе! Знай, что двери «Тайной комнаты» для тебя всегда открыты! – бодро кричит Слава.

Гратис прижимает микрофон к груди и кланяется, а после молча покидает сцену и скрывается за ней. Насколько я помню, в прошлый раз его провожали к главному входу сразу после концерта, но сейчас все иначе. Я даже не видела, как он пришел, хотя была в зале почти постоянно.

Колесики размышлений быстро крутятся в голове. В клубе только один вход и выход. Так как же Гратис оказался за сценой перед выступлением, если никто не видел, как он вошел? Варианта всего два: он пришел без маскировки, и его, естественно, никто не узнал, или… он был здесь с самого начала!

Собираюсь дернуть в подсобный коридор как можно скорее, чувствуя, что за одну секунду могу разгадать все тайны, но стоит сделать шаг, как меня останавливает оклик:

– Девушка! Девушка, можно вас?!

Теряю несколько минут на принятие заказа, быстро передаю его бармену и забегаю в проход за барной стойкой. Коридор пуст, но если у меня все в порядке с логическим мышлением, то к помещению за сценой может вести дальняя дверь. Поворачиваю голову и вижу, как из этой самой двери выходит Егор. Он немного притормаживает, заметив меня, и проводит рукой по кудряшкам. Сердце пропускает удар, а потом бьется так сильно, что я едва могу вытерпеть.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15 
Рейтинг@Mail.ru